Туда! И надеюсь, обратно...
Шрифт:
«Исключено. Отдел интуиции сегодня закрыт на дезинфекцию. Их достало, что, каждый раз, когда что-то идет не так, ты срываешься именно на них.»
Да… Значит, всего лишь самолюбие… Хм… Мне только кажется, или мои тараканы на самом деле умнее меня?
«Не кажется. Но не переживай, не все. Большинство, но не все.»
– Утешил, так утешил… – покачала головой я, выкапывая носком сапога небольшую ямку.
«Ты всё еще стоишь?»
Но…
«Беги, я тебе сказал!»
Куда?
«Оррр… Таракан мне в дышло! С кем я связался? За золотой стрелкой!»
Я
Единственным положительным моментом… Нет, вторым положительным моментом, ведь я знала, куда надо бежать… Хотя, нет, третьим, ведь я до сих пор жива, было то, что в ночном лесу не было никакой живности. Ни филинов, ни волков, ни, что самое главное, комаров. Да, насекомых мне точно не нужно – своих за глаза и за уши хватает! Кстати, а почему в последнее время я слышу только одного таракана? Куда все остальные подевались? Неужели, я начинаю потихоньку превращаться в нормального человека?
«Даже не надейся! – ехидно засмеялся мой сегодняшний помощник. – Просто в экстремальных ситуациях ты можешь общаться только со мной. Я здесь самый главный. После Пита, конечно…»
Я запнулась и опять чуть не упала, но вовремя оттолкнулась рукой от дерева. Таракан, будто бы и не заметив моей секундной заминки, продолжал.
«Он настолько прочно обосновался в твоей голове, что уже никакими граблями его не вытолкаешь…»
Стой, ты… Я правильно поняла? Мой таракан ревнует меня к Питу? Нет, всё. Это психушка. Санта-Барбара отдыхает! Сплетница тихо курит в сторонке.
Так все, больше никаких разговоров самой с собой!
«Но…»
Больше никаких тараканов!
«Но…»
И никаких ежей!
«Ты…»
Заткнись! Навсегда! И только попробуй выбросить Пита из моей головы!
«Вообще-то, это и моя голова тоже. Я здесь живу.»
Ты не понимаешь? Конечно, нет! Ты же таракан – всего лишь голос, мой внутренний голос! А Пит… Он реальный.
«Пару недель назад ты так не думала», – грустно пробормотал он и наконец-то замолчал.
В голове образовался вакуум, но не такой, какой обычно бывает на экзаменах, а приятный, освежающий, дарующий свободу. Что-то мне подсказывало, и это что-то было не усатым, что они больше со мной не заговорят. Как говорится, и пусть голова им будет пухом. В каком-то смысле, я даже расстроена, ведь… Нет! Это сумасшествие должно было когда-то закончится! А значит, как делают в таких случаях, спишем все на нервное расстройство. Тем более, что на самоанализ времени нет.
Впереди показалось утопающее в лунном свете озеро. Я ускорилась и спрятала компас в карман. Сердце начало биться так, как бывает после двух
Заметила небольшую фигурку возле рога и поняла, что не готова к кровопролитной битве. Совсем не готова.
Однако, ногам было пофиг на мои моральные терзания и страх, они продолжали приближать меня к рогу. Дура! Я ведь даже не подумала о маскировке или о том, что можно было спрятаться и атаковать исподтишка! Если бы у кого-то из трибутов был лук, то я бы даже последнее слово не успела сказать. Позволив эмоциям взять над собой верх, я стала легкой мишенью. Наверное, поэтому Катон, заметив меня, хищно усмехнулся и перекинул меч из левой руки в правую. Освободившейся рукой он залез в карман, откуда извлек флакон с белой жидкостью. Лекарство.
– Что, двенадцатая? Готова?
Всё ещё нет. Но когда меня это останавливало?
====== Часть III. Победитель. V ======
((Автор против Музы. Раунд 1))
Не бойся врагов – в худшем случае они могут тебя убить.
Бруно Ясенский «Заговор равнодушных»
– Что, двенадцатая? Готова?
– К тому, чтобы в очередной раз тебя унизить? Всегда.
((«Да брось! Она не могла так сказать! Для этого Лжекитнисс слишком боится Катона!»
Вот именно! Страх обычно овладевает каждой клеточкой мозга, отключая последний! Под таким наркозом можно сделать всё, что угодно – как послать Катона, так и поцеловать его!
«Нуу… Поцеловать – это явный перебор…»
Да я так, к примеру. Но на хамство ты согласна?
«Не то, чтобы согласна, но не против. В конце концов, один раз живем, и не стоит забывать, что каждая глава может стать последней…»
Но не эта.
«Хочешь поспорить?»
Пожалуй, воздержусь.
«Зря…»))
Гримаса, выполняющая роль улыбки, слетела с его лица, заменяясь гримасой гнева и презрения.
– Ещё одно лишнее слово, и это, – он потряс флаконом, жидкость в котором ярко светилась, выделяясь на ночном фоне окружающей среды, – упадёт.
((То есть ему лекарство не нужно?
«У меня этот антидот вообще вызывает сомнения. И хотя я в своей практике видела светящийся сироп от кашля, но у меня тогда была температура под сорок – можно и простить, и понять, и даже пожалеть. А эта жидкость реально светится!»
Может, там фосфор?
«Ага, радиоактивный!»))
– Разве, оно тебе не нужно?
Не понимаю.
((«Не удивительно… Она всегда была не очень сообразительной»
Не правда! Просто теперь, когда ты истребила наших…
«Твоих.»
Хорошо. Моих любимых тараканов…
«И это было оправдано. Они уж совсем распоясались.»
Они просто хотели помочь! А теперь они помочь не могут!
«Ничего… Она большая девочка, как-нибудь справится!»))
– Зачем? – пожал плечами парень, пряча лекарство обратно в карман. – Нас осталось немного. Я справлюсь.
((Эх, какая у него очаровательная улыбка…
«Улыбка? Это очень трудно назвать улыбкой. Пожалуй, даже невозможно.»
Ты просто не видишь того, что вижу я.