Чтение онлайн

– Паша, а как они покинут пещеру. Ведь снаружи наше время, двадцать первый век. Их что же, танками останавливать придётся. И где они найдут своего Чингиза?

– Нет, Марина, у них свои пути-дороги, они вернутся в своё время, как пришли, так и уйдут. Тут есть какая-то загадка времени, которой мы ещё не знаем. Вопрос в другом, сможем ли мы вернуться к себе, в своё время? Касание времён произошло через тот затуманенный лаз наверху. А если это лишь временное смыкание времени? Тогда петля разомкнётся и мы останемся навсегда там, где были в момент размыкания, то есть во глубине веков. И нам придётся жить либо с монголами, либо с чжурчженями

всю оставшуюся жизнь.

– Паша, не пугай меня. Я уже один раз побывала в этой ситуации, и больше не хочу и думать об этом. Мы обязательно вернёмся и ещё погуляем по нашей Находке.

Так ребята просидели в полной темноте, не имея ни факела, ни фонаря ещё несколько минут. Вдруг в пещерной гулкой тишине послышались голоса, топот множества ног, по стенам заметались блики приближающихся дымных факелов.

– Монголы возвращаются, – прошептал Паша на ушко Марине. – Лежим тихо, не кашлять и не чихать. Они пройдут ходом, а потом мы сможем идти своей дорогой. Ведь мы сюда пришли искать «Марин Голд», а монголы – это просто досадный эпизод. Надо будет найти ту пещеру, отыскать «Золотую Бабу», а затем найти сиреневый лаз с петлёй времени и вернуться домой. Хватит с нас путешествий во времени. Сашка нас, наверно, заискался уже.

Они замолчали, прислушиваясь к приближающемуся монгольскому войску. Вот передний авангардный отряд молча миновал их, за ним шла основная масса войска. Они шли серым потоком мимо ниши, в которой затаились ребята, освещаемые чадящими факелами. Уже прошла их основная часть, уже мимо проскользнули носилки с юным Тугуем, когда вдруг шедший с краю воин остановился, прокричал что-то, к нему подбежали ещё несколько, они подняли с пола что-то светлое. Марина с ужасом узнала в белом клочке свой потерянный ситцевый носовой платок. Он лежал на полу пещеры, как раз напротив входа в лаз, в котором спрятались ребята.

Монголы зашумели, закричали, подожгли свежие факелы и, бестолково галдя, кинулись в нишу. Заметить ребят за кучей камней уже не составляло труда. На них опять уставились острые пики, приглашая подняться. Тёмная ниша наполнилась коптящим пламенем и ярко осветилась. Свет с непривычки резал глаза. Ярко освещённые, ребята медленно поднялись из-за кучи камней в углу. На них злобно уставились десятки копий, и острые, нацеленные в них, стрелы задрожали под напором напряжённой тетивы. Пригнувшись, в нишу стремительно не вошёл, а влетел разгневанный Тугуй. За ним, споткнувшись на пороге, кубарем вкатился вспотевший от усердия Ефимка-толмач.

Юный повелитель кинул свирепый взгляд на застывших под пиками ребят, кривая презрительная гримаса исказила его лицо. Он что-то закричал им в лицо, погрозил им пальцем и резко взмахнул рукой, словно подводя черту. Ребята молча смотрели на эту сцену. Марина перевела взгляд на Ефимку и увидела его застывшее в ужасе белое лицо.

– Великий хан Тугуй, – еле шевеля трясущимися от страха губами, прошептал толмач, – сказал, что вы хотели его обмануть и подлежите казни, как лжецы и предатели. Вы умрёте сейчас по воле моего повелителя.

Ребята увидели, как зашевелились стрелки из лука, как напряглись копейщики. Все они, оглянувшись на Тугуя, ждали его последней решающей команды. Взбешённый юный повелитель отвернулся от ребят и направился к выходу, резко махнув рукой своему застывшему в ожидании войску. Ребята замерли, ожидая свиста жалящих стрел и тупых ударов копий. Но напряжённые пальцы лучников

не успели отпустить тетиву, а копейщики – метнуть копьё в обречённых, как вдруг какое-то тёмное пятно метнулось в дальнем углу пещеры из-под камней, и, внезапно рассыпавшись мелкой чёрной сеткой, упало на войско, разом охватив всех его воинов, их стрелы и пики, и так стянуло их в один тугой узел, что они не смогли даже вздохнуть. Только общий выдох, как жалобный стон, раздался в пещере, и всё потом разом стихло.

– Паша, что это такое? – спросила ошеломлённая Марина. – Я уже прощалась с жизнью, и вдруг такой поворот.

– Марина, нам крупно повезло. – Паша нервно протирал вспотевшие от волнения очки, близоруким прищуренным взглядом внимательно разглядывая стянутых в один тугой узел монголов во главе со своим вождём. – Волею судеб мы оказались в одной пещере с нашей милой Кляксой. Она не могла позволить нам умереть. У неё, видимо, другие планы по отношению к нам. Однако, если бы не она, нас уже не было бы в живых из-за этого юного психа.

Он подошёл к туго стянутому тонкой сеткой и испуганно молча взиравшему на него Тугую и без злобы бросил ему:

– Ну что нам с тобой теперь делать, ума не приложу. Развязать, так ты опять за пики и стрелы схватишься. А оставить так, помрёте тут все в три дня. Кляксочка, давай их разоружим и отправим пешком на историческую родину.

Никто не ответил ему в пещере при почти погасших факелах. Даже Марина промолчала, не зная, что же будет дальше. Но, видимо, Клякса поняла намёк правильно. Вдруг неведомая сила разом выбросила из толпы спутанных сетью воинов все луки, стрелы и копья, и, переломав их с нещадным хрустом, швырнула в дальний угол. Затем по одному стали освобождаться ошеломлённые монголы. Первым освободили юного повелителя. Это был уже не тот надменный юноша, запросто повелевавший сотней воинов. Перед ними стоял хмурый мальчишка в парчёвом грязном халате, размазывающий по щекам слёзы досады и отчаяния.

– То-то же, – довольно заметил ему Паша, забыв, что тот ничего не понимает по-русски. – Запомни на всю последующую историческую эпоху. Кто к нам в Россию со стрелами и копьями придёт, тому худо придётся. Передай внуку своему Мамаю, что будет у него ещё поле Куликово. А сейчас, собирай своё лихое войско, и марш домой, к мамкам и нянькам. Абдулле Великолепному привет передай из Находки. Скажи ему, что найдём мы его тайник, вот только дела здесь закончим.

Опозоренный Тугуй, не дожидаясь перевода этой речи толмачом, и не поднимая взора на ребят, поклонился им и стремительно вышел из невезучего тупичка, метнув грозный взгляд на своих освобождающихся бойцов. Вдруг из толпы выскользнул радостный толмач Ефимка и, потирая затёкшие руки, изумлённо уставился на ребят. Пашка подмигнул ему из-под очков:

– Ефимка, а ты куда идёшь? Ты же у них в плену был. Так вот, мы тебя освобождаем и отпускаем на волю. Теперь ты свободный человек, и можешь либо остаться здесь у нас, либо отбыть на свою родину. Ты из каких мест-то расейских?

– Суздальский я, – не веря в своё счастье, загундосил Ефимка. – Я с князем суздальским Ярополком в посольство ходил, так они вороги, князя убили, а меня в полон взяли, пошто я язык их ведал малость самую. Вот с тех пор и маюсь с ними уже третий год, подишь-ты. У меня в Суздале невеста осталась, Настенька. Свадьбу сыграть опосля посольства собиралися. Сам Ярополк посаженным отцом обещал быть.