Тсантса
Шрифт:
Что я мог сказать? Я молчал. В конце концов, я пришел сюда не спорить с человеком, который, как мне сказали, был сумасшедшим, а послушать его рассказ.
— Санчес приезжал ко мне в декабре, и в течение последующих месяцев я ничего о нем не слышал, он сам не подавал никаких признаков жизни, и я надеялся, что он принадлежит миру ночных кошмаров.
Алис стала снова жертвой многочисленных приступов холодности. Может быть, не совсем подходит слово «жертва», так как теперь я склонен думать, что она тщательно рассчитывала манеру поведения со мной. Вместе мы гуляли очень
Когда я жаловался на ее холодность, которую, по моему мнению, я не заслужил, она ничего не говорила и только смотрела на меня красивыми детскими глазами.
Только однажды она произнесла загадочную фразу: «Я не могу ничего поделать. Я разочарована…»
Объяснить загадку она отказалась.
Я решил, что она намекает на тсантсу, но думать об этом, значит, снова переживать эту грязную сделку и ужас от того, что я поддался постыдному искушению. Я отверг это объяснение как слишком простое и первый раз в жизни решил применить на практике знаменитый американский лозунг: «Забудь».
Несмотря на все это, я стал с нетерпением ждать Санчеса, хотя еще совсем недавно ужасался при мысли об этом.
Я был уверен, что от его возвращения зависит очень многое. Даже сегодня я сомневаюсь в том, что мисс Хойет действительно страстно хотела иметь тсантсу. Ее привлекала идея покорить меня, по крайней мере, чтобы я это показывал более явно.
Я не могу избавиться от чувства, что, если бы я слепо потакал всем ее капризам, она бы удовлетворяла мои желания. И это был бы «прекрасный обмен», который всегда лежит в основе бизнеса. Вы видите, в моей истории нет поэзии, которая может быть только в мире кино. Но я был убежден, что это положит конец напряжению между нами, которое возникло из-за ее капризов.
Последняя жара принесла несколько случаев заболевания желтой лихорадкой в Бразилии и более северных странах. Власти очень быстро организовали вакцинацию всех жителей столицы.
Мы с миссис Хойет пошли делать прививки, Алис пойти с нами отказалась.
Думаю, поэтому уже через три недели она была в больнице с диагнозом этой опасной болезни.
Мне не разрешили посетить больную. Примерно в это время, когда жизнь мисс Хойет висела на волоске, на сцене снова появился Санчес. Снова портье сообщил, что ко мне приходил человек, но на этот раз я догадывался, кто это мог быть.
Я послал Санчесу записку с просьбой зайти в мою комнату. Он появился через несколько минут со своей неразлучной кожаной сумкой, на которую я со страхом посмотрел. Что в ней? Не знаю, поверите ли, может быть, такова человеческая природа, но я был рад этому визиту. В конце концов, это был последний акт драмы, которую я уже больше не мог переносить. Ее нужно было играть, и я очень хотел увидеть, как падает последний занавес. Санчес, не здороваясь, открыл кожаную сумку и нежно, что контрастировало с его грубой внешностью, стал разворачивать шелковую материю, в которую была завернута тсантса.
Я посмотрел на нее. Я был шокирован, настолько это отличалось от того, что
Цвет лица был молочно-белый, и на курносом носу — веснушки.
У меня было впечатление, что мне предложили тсантсу, сделанную из головы юноши, студента или даже старшеклассника.
Я отказался потрогать эту часть трупа (как я мысленно называл ее) и попросил Санчеса завернуть ее снова в шелковую материю.
Но даже тогда, когда тсантса была закрыта, я постоянно чувствовал, что это не антикварная вещь, а что-то изготовленное недавно, уж слишком молодым и современным было лицо жертвы. Дальнейшее поведение Санчеса укрепило мое впечатление.
— Сожалею, — сказал он, — что не могу взять с вас только 100 тысяч песо. Нужно было многих заставить молчать и очень нелегко было заставить молчать тсантсу. Совесть очень дорого стоит. Итак, вы должны мне двести тысяч монет.
Санчес был мне так омерзителен (как и я сам себе), что любая сумма устроила бы меня, лишь бы поскорее избавиться от него. Я немедленно, без возражений дал ему чек на ту сумму, которую он требовал.
Санчес ушел, оставив на столе предмет, завернутый в шелк.
Когда я убирал ужасную тсантсу в шкаф, дверь снова открылась.
— Послушайте, — сказал Санчес, — если Национальный банк спросит, за что я получил этот чек, скажите за драгоценный камень.
Санчес снова закрыл за собой дверь.
Итак, драма окончена, и с этих пор я буду жить более приятной жизнью. По крайней мере, так я тогда думал.
На следующий день миссис Хойет, не дожидаясь, когда я приду, как всегда, узнать последние новости об Алис, которая все еще находилась на карантине, попросила прийти к ней домой, где, к моему удивлению, меня проводили в ее комнату.
С первых же слов, которыми она встретила меня, опуская обычные вежливые приветствия, я понял причину нарушения правил обычного поведения.
— Алис умерла, — просто сказала она. — Вы не поможете мне выполнить все необходимые формальности для похорон? Ну, ну, — добавила она, видя, что я побледнел, — быстрее выпейте немного виски, это поможет.
Это были ее единственные сочувствующие слова.
Я молчал все три последующих дня.
Похороны были малочисленными, вероятно из-за боязни заразиться, пришло минимальное количество людей.
Через день миссис Хойет сказала мне, что она решила вернуться в Бостон, где будет организована вторая похоронная служба. Она дала мне понять, что ее дальние родственники в Бостоне не захотят видеть меня на похоронах. Как я мог настаивать?
Я помог ей достать удобную каюту на пароходе, идущем в Филадельфию, а сам решил уехать в Европу с первым же пароходом. Мне казалось, что, уехав далеко от тех мест, где так много пережито, я смогу хоть немного забыть о бремени прошлого.