Чтение онлайн

— Скалли, давай выбираться отсюда, — Малдер уже успел достать спасательные жилеты.

В рубке было уже по колено воды, времени на размышления не оставалось.

***

Скалли пришла в себя, стоя на твёрдой земле. Рядом стоял Малдер, а в двух ярдах от них быстро исчезал под водой нос «Патриции Ральф». «Видимо, пробоина была в кормовой части», — машинально отметила Скалли. Она посмотрела под ноги. Оказалось, твёрдой землёй им служил огромный валун, какие часто бывают в озёрах ледникового происхождения. Его надводная

часть изгибалась двумя плавными холмиками. А подводная, по-видимому, добила красавице «Патрицию». Скалли сразу же вспомнился придорожный щит: «Что древнее холмов?» . Хороши дела, нечего сказать…

— Плакали наши пятьсот баксов, — вздохнул рядом Малдер

«О чём это он? — не сразу поняла Скалли. — Ах да, залог…» Но ей было не до залогов. Она ведь уже почти привязалась к этой лодке, к тёплому дереву руля, к едва заметному запаху свежей краски от приборной доски…

— И что теперь? — потерянно спросила она. Вопрос был обращён скорее к себе, но ответил Малдер:

— Будем добираться вплавь, — как ни в чём не бывало заявил он.

— Вплавь? — не поверила своим ушам Скалли.

— Да. Берег наверняка близко.

— А в какую сторону?

В суматохе эвакуации им удалось спасти только керосиновый фонарь «летучая мышь», слабый свет которого едва освещал пару квадратных ярлов вокруг себя. А тут ещё и туман… Словом, разглядеть что-либо за пределами из необитаемого острова не представлялось никакой возможности. Скалли зябко поёжилась. Мир вдруг стал огромным, страшным и неуютным.

— Когда живёшь в городе, забываешь, что ночью так темно, — словно услышал её мысли Малдер.

— В большом городе вообще многое забываешь. Привыкаешь бояться совсем другого. Только и думаешь, как бы не ограбили, не напали в тёмном переулке, не размазали по асфальту тонким слоем… Бежишь от всего этого «назад, к природе», а там свои опасности на каждом шагу. Мой отец меня учил относиться к природе с уважением. Иначе она тебя не уважит…

плеск раздался совсем рядом, но туман искажал звуки и было совершенно непонятно, с какой стороны ворочается в воде что-то огромное. И можно сколько угодно брать на прицел языки тумана, всё равно, если ОНО видит в темноте, шансов почти нет. Плеск повторился вроде бы уже дальше от спасительного камня, а потом и вовсе стих. Некоторое время они ещё стояли с оружием наизготовку. Сердце у Скалли бешено колотилось.

— Это он, Скалли. Синий Дракон, — как-то благоговейно выдохнул рядом Малдер.

Скалли внезапно ощутила неимоверную скуку и усталость. Господи, ну какими же идиотами надо быть, чтобы переться ночью искать доисторическое чудище в ледниковой луже, да ещё столь мастерски посадить на мель отличное судно! Теперь предстоит до утра сидеть на этом крошечном островке, стуча зубами от холода. И всё ради чего, собственно?

— Даже если и он, — с отвращением сказала она, устало опускаясь на камни. — Зачем мы здесь, Малдер?

— То есть как — зачем?

— Ну зачем тебе этот дракон? Что ты будешь с ним сделать, если всё-таки тебе повезёт больше, чем Энселу Грею?

«Зря я так, — подумала Скалли, — нечестно это. Нам обоим сейчас несладко, упрёки можно было бы и отложить на потом». Малдер между те спокойно

объяснил:

— Скалли, обычно мы имеем дело с неуловимой субстанцией. А это существо обитает в реальных границах озера. Я хочу его найти.

— Зачем, Малдер??? Что от этого изменится?

— Учёным не пристало задавать такие вопросы, — он пожал плечами, чем-то напомнив в тот момент доктора Фарадея. — Это же будет научное открытие. Переворот в эволюционной теории.

Скалли окончательно взяло зло. «Так мы здесь, оказывается, науку двигаем, — от холода у неё стучали зубы. — переворот, значит, совершаем. В теории. Эволюционной. Наукой я могла бы с успехом заниматься в более комфортабельных условиях. Если бы не пошла в ФБР. Может, отец был прав?» Она вдруг поняла, что просто-напросто раскисла, увлеклась саможалением и совершенно незаслуженно пытается обвинить Малдера во всём, что произошло, выместить на нём совершенно детскую обиду на судьбу. Ну в самом деле, что за подлость — всё было так хорошо и вот… Она всё-таки не выдержала и, чтобы не подпустить слёзы слишком близко, снова набросилась на Малдера:

— Так ты к этому стремишься? К научному перевороту? Уверен? Знаешь, что я увидела на снимках, которые мне показывал? Знаешь, что я на них увидела, Малдер?

— Зуб? — равнодушно спросил Малдер. Судя по тону, он обиделся, но старался не подавать виду.

— Да какой ещё зуб, — отмахнулась Скалли. Она уже не могла остановиться. — Тебя, Малдер, тебя! Тебе уготовано такое же будущее! Два сапога пара! Ты на самом деле ничем не отличаешься от этого фанатика Брея, разве что костюм подороже носишь! Ты одержим своими поисками неведомого, никого вокруг себя не слышишь! Носишься вечно за своей несуществующей истиной, а зачем — сам не знаешь!

Малдер не смотрел на неё. Он сидел в пол-оборота к Дане, обхватив колени сцепленными в замок руками, и почти не шевелился. И ничего не ответил на гневную тираду. Скалли почувствовала, что перегнула палку. Она терзалась угрызениями совести, надо было помириться, но с чего начать? Малдер вдруг тихо сказал:

— В его дневник написано, что он рассчитывал получить гонорара с каждого опубликованного снимка Синего Дракона.

— Что ж, это придаёт его поискам хоть какой-то рациональный смысл, — тоном ниже вздохнула Скалли.

— А в моих поисках, по-твоему, смысла нет вовсе? — всё так же тихо спросил Малдер. Скалли окончательно почувствовала себя виноватой.

— По крайней мере, в большинстве случаев он мне недоступен, — примирительно сказала она.

Некоторое время они молчали. Малдер всё так же неподвижно смотрел на воду. Скалли мучило раскаяние — удар по самолюбию Малдера, который она нанесла, поддавшись глупой детской обиде на судьбу, как ей теперь казалось, был метким, грубым и незаслуженным.

Между тем сами по себе слова напарника совершенно не задели Малдера. Он давно уже привык, что цель, которую он неотступно преследовал всю жизнь, окружающие в лучшем случае не принимают всерьёз. В худшем — поднимают на смех. Пока эти обвинения и упражнения в остроумии не мешали ему работать, они не трогали его. Это было просто неважно. Если это была самая страшная преграда на пути к истине…