Trust: Опека, Эппинг Чарльз

Trust: Опека

на обложку

Эппинг Чарльз

Шрифт:

Она видела, что его силы на исходе.

Алекс подошла ближе и заглянула де Сузе в глаза. Там плескался страх, там была паника. Такая же паника, должно быть, была в глазах Магды, когда они вломились к ней в квартиру. Такой же страх, вероятно, испытал Охснер, когда Шмидт с де Сузой столкнули его с моста. Такой страх ощущала Алекс, когда он пытался ее изнасиловать. Она протянула руку и дотронулась до окровавленного пальца де Сузы.

— Жми! — закричал Циннер. — И будешь свободна. Вы все будете свободны. Обещаю.

— Гарантии? — потребовала Алекс.

— Даю слово.

— После того как вы только что меня предали?

— Я тебя

не предавал. Мне необходимо было услышать все от самого де Сузы. О том, как он предал меня. Я не хотел тебя обидеть. Обещаю — вот увидишь, все будут в безопасности. Только помоги мне разобраться с де Сузой.

Алекс положила свою руку на руку де Сузы.

— Пожалуйста, — прошептал Циннер. — Только ты можешь это сделать.

Он был прав. Даже если бы Циннеру удалось освободить здоровую руку, его пальцы были слитком толстыми, чтобы нажать на курок. Алекс просунула свой палец и слегка нажала на палец де Сузы. Он отчаянно сопротивлялся. Циннер прижал его еще крепче.

— Стреляй! — вскрикнул он. — Я больше не могу его держать.

Алекс надавила сильнее.

— Пожалуйста, — умолял Циннер. — Это единственный способ представить все как самоубийство. Единственный способ выбраться нам живыми — и положить конец кошмару.

Эпилог

Дорогая Алекс,

Сейчас половина пятого утра, я сижу и потягиваю «Манхэттен» из чашки. Я так напилась, что, боюсь, разобью хрустальный бокал. И страшнее всего, что, похоже, так и нужно сделать.

Уже светает — начало зимы здесь, в Амстердаме, означает длинные ночи и очень короткие дни. И кажется, все свои электронные послания я пишу на рассвете.

У Яника режутся первые зубки, мне так и не удалось выспаться с тех пор, когда ты приезжала в сентябре. Бедняжка так сильно плачет, что его крик стоит у меня в ушах, даже когда он молчит. Это должно как-то называться. Что-то вроде, ну знаешь, того постоянного звона в ушах после дискотеки. Ты понимаешь, о чем я? Скорее, нет.

Вчера ночью в отчаянии от его крика я достала бурбон, обмакнула палец и щедро намазала Янику десны. Это и вправду, кажется, помогло. Можешь представить, как я рассказывала педиатру о том, что смазала Янику рот спиртным?

Больше так не может продолжаться, мой мозг просто превращается в кашу.

Где ты, черт возьми, сейчас? Обедаешь в шикарных ресторанах и носишь красивые вещи, которые не пахнут кислым молоком и не покрыты пятнами? Ты должна читать газетки в постели, потягивать апельсиновый сок и, уютно расположившись под боком у Марко, попивать горячий кофе. И можешь пить «Манхэттен» из настоящего стеклянного бокала.

Я только что ходила посмотреть на Яника. Он уже третий раз (за время, что я пишу тебе письмо) просыпается. Спасибо, Господи, за электронную почту — нам бы не удалось по-человечески поболтать по телефону.

И СПАСИБО ОГРОМНОЕ ТЕБЕ за все одежки и игрушки, которые ты прислала Янику! Их доставили вчера утром. Он был на седьмом небе от счастья. Ты слишком щедра, знаешь?

Кстати, когда ты расскажешь, сколько же денег оставила тебе мамочка в наследство? Должно быть, целую кучу, раз

ты позволила себе бросить работу у Томпсона. До сих пор не могу поверить, что ты отважилась вернуться и выяснить, на что оказалась способна эта ее сиделка. Надеюсь, она горит в аду за все, что совершила. Но я рада, что ты решила не вспоминать о прошлом — что простила Марко его проступок. Он такой милашка. Мы с нетерпением ждем вас на Рождество и Хануку. Это будет незабываемо. Жаль, что вы не сможете погостить подольше. Кстати, когда ты выходишь на работу в Нью-Йорке? В январе? Я так рада, что ты приняла предложение руководить фондом — это отвлечет тебя от печальных воспоминаний. Удивительно, что твой «бывший» из Цюриха пообещал тебе помочь руководить фондом. Томпсон, должно быть, локти себе кусает, потеряв двух таких профессионалов; ну послушай, ты ведь должна делать то, что должна, верно?

Я лучше пойду — ты знаешь, кто снова плачет.

С любовью,

Нэн.

P.S. Ты так и не рассказала, что случилось с тем счетом, который ты обнаружила в Цюрихе. Ты уволилась из банка до того, как у тебя появилась возможность все разузнать? Я кое-что обнаружила в Интернете — это может тебя заинтересовать. Еще одна бессонная ночь, чем мне еще заняться? Ты знала, что было обнаружено более пятидесяти тысяч счетов в швейцарских банках? Счетов, принадлежащих жертвам Холокоста. Правда, большая их часть была депозитной. Я встретила лишь несколько упоминаний об опекунских счетах. Странно, но больше всего разоблачающих фактов я обнаружила на сайте Консорциума швейцарских банков — можешь представить?

Вот два вопроса (с ответами), я сохранила их для тебя, думаю, тебе будет интересно:

Вопрос:Что означает выражение «как в швейцарском банке»?

Ответ:Согласно швейцарскому закону, право гражданина на свободу и право собственности полностью защищены. Закон распространяется на всех, и не имеет значения, принадлежит ли имущество, хранящееся в швейцарском банке, гражданину Швейцарии или иностранцу. Хваленое швейцарское упрямство, касающееся тайны банковского вклада, направлено на защиту всех клиентов и их имущества от незаконного доступа со стороны как физических лиц, так и властей, при условии, что сделанные вклады не имеют криминального происхождения.

Вопрос:Я слышал, что в перечне швейцарских вкладов есть много депозитных счетов, открытых швейцарскими попечителями от имени тех, кто стал жертвами геноцида. Это правда?

Ответ:Честно говоря, банк не может быть на сто процентов уверен в том, что тот или иной депозитный счет открыт попечителем. До и во время Второй мировой войны не требовалось, чтобы человек, открывающий счет в швейцарском банке на чужое имя, ставил банк в известность. Однако непохоже, чтобы в этом перечне счетов швейцарского банка было бы много депозитных счетов, открытых попечителями от имени жертв нацистских преследований. Если бы попечители повели себя как подобает, счета давно бы уже попали в руки настоящих владельцев.

Как тебе нравится ответ на последний вопрос? Невольно задумаешься над тем, сколько еще таких опекунских счетов в банках, верно?