Трудные дети
Шрифт:
Но злость быстро отступила, уступив место расчету. Я была бы не я, если бы не смогла найти пользу из сложившейся ситуации для себя. Марат накосячил, по какой уж причине - не знаю. Но я могу воспользоваться его слабостью, и тогда получу от него то, что мне нужно. Без вероятности отказа.
Мужчины проснулись около четырех дня. Стали похожи на людей - через три часа после этого. Потребовалось: две бутылки пива, два литра минералки и четыре чашки кофе. От еды оба отказались.
Трофим выглядел пристыженным, минут двадцать, но, умывшись, стал
– Ну, ты горазда ругаться, красавица, - восхитился Лешка.
– А какое красноречие...Слышь, Залмаев, ты ее так учил выражаться?
Марат тихо хмыкнул и отпил еще минералки.
– Это исключительно ее природный талант.
– Прекрати скалиться, Трофимов. Ты мне денег должен, между прочим.
Лицо парня вопросительно вытянулось.
– За что?!
– А ты думал, я твоих шлюх оплачивать буду? Ни хрена подобного.
Лешка поскучнел, пригорюнился, поглядел на пустую бутылку пива. Повздыхал под насмешливым взглядом чечена, который, в отличие от своего друга, не выглядел ни страдающим, ни больным. Как будто не он сегодня пьяный в коридоре валялся.
Трофим отдал мне деньги, которые я быстро спрятала. Потом парня осенило:
– Ты только за меня платила? Или за нас обоих столько отдала?
Я невозмутимо отхлебнула кофе.
– А какая разница? Ты пей, пей.
Только к восьми вечера Трофима удалось выгнать от нас, и то, почти насильно. В пинки. Уходить парень не хотел, правда, когда начал мне глазки строить, Марат его быстренько выставил из дома. Наконец-то.
Я не сомневалась в своем плане и своем решении. Я хотела Марата. Он будет моим. И пусть вчера ничего не вышло, есть сегодняшний вечер, который я не упущу.
– Ты сегодня дома?
– вскользь, как бы между прочим, спросила я.
Марат рассматривал какую-то бумажку, не поднимая на меня глаз, даже когда я его окликнула.
– Да. А что?
– Ничего. Тебе нужна ванная?
– Нет. Иди.
Сердце гулко стучало в груди, а холодные ладони стали влажными от волнения. Я не думала о том, правильно ли я делаю или нет. Я решила и отступать не намерена. Но...меня бросало из стороны в сторону. Стоило вспомнить некоторые сны и фантазии, только теперь представив нас с ним в главной роли, и мои ноги почти подкашивались от нестерпимого желания.
Стоило подумать о том, как я буду стоять перед Маратом и объяснять ему что-то...дыхание перехватывало от страха и неуверенности.
Что говорить? Я надеялась, что хватит моего внешнего вида, на который я снова убила пару часов. Снова стала красавицей. И к тому моменту, как вышла из ванной, мое тело звенело от напряжения. У меня - у меня!
– дрожали ноги, а сердце билось через раз.
В квартире было темно, только в спальне чечена горела настольная лампа, бросая неясные полутени на стены. Оставалось несколько шагов. Одних из самых тяжелых нескольких шагов в моей жизни. Но у порога я одернула себя. Надо собраться. Что, собственно, такого? Ничего. А показывать свое
Прошлась языком по пересохшим губам и сделала последний шаг.
Мужчина сидел в кресле, широко расставив ноги и поставив локти на подлокотники. Он не был удивлен, раздосадован, в глазах лишь читался вежливый, слегка насмешливый интерес.
– Я думал, ты уже никогда не зайдешь, - медленно протянул Марат, глядя мне в глаза. Только в глаза.
– Итак...Ты что-то хотела?
А я ведь так же могу. Не хуже его.
Холодно улыбнулась, провела рукой по густым блестящим волосам и сардонически усмехнулась.
– Хотела.
– Что?
– По мне не видно?
– должно было звучать с вызовом, но напоминало, скорее, жалкое блеяние.
Теперь меня соизволили рассмотреть. Его взгляд медленно заскользил вниз по шее, спустился в темнеющую ложбинку, скользнул по груди, и соски сразу натянули шелк короткой полупрозрачной рубашки. Я поверхностно и прерывисто задышала, чувствуя, как щеки заалели от прилившей крови. Возвращались знакомые ощущения, пока еще слабые, но обещающие вырасти до гигантской волны.
– Ты знаешь, не особо. Что тебе нужно, Саш?
– Ты?
– робко и вопросительно пожала плечиком и почти извиняюще улыбнулась. Почти. Мысленно одернув себя в конце.
– Я?
– Да, ты.
– Зачем?
– Ты издеваешься?
– не поняла я и оттолкнулась от стены, сделав шаг по направлению к креслу.
– Ты ведь понимаешь, за чем я пришла.
– Пока нет, - он продолжил вежливо надо мной издеваться.
Это нервировало. Я надеялась, что слова не понадобятся, что все будет и так понятно. Теперь мои щеки горели не столько от возбуждения, сколько от стыда и злости. Он играл со мной. И ему это нравилось.
– Я хочу...секса.
– А я думал, что меня.
– В первую очередь я хочу секса. И ты мне поможешь.
Он засмеялся моей самоуверенности, так что пришлось безжалостно подавить желание отступить назад.
– Давай честно, Марат. Я...Мне это нужно. А ты единственный, к кому я могу прийти с этой проблемой.
– Проблемой?
– я сглотнула.
– Для тебя это проблема?
– Ну так.
– Ну так, - задумчиво повторил за мной мужчина и приглашающе махнул на стоящий слева от него стул.
– Садись, Саш.
– Для чего? Я пришла не за этим.
– Я понял. Для начала мне нужно выяснить кое-что.
Неопределенность меня злила. Для этого обязательно так много разговаривать? Но пришлось послушно опуститься на стул, и лакированное дерево холодило разгоряченную после душа и пристальных взглядов Марата кожу.
Он морально меня изнасиловал. Вежливость и насмешка остались, но к ним примешался интерес. Марату надо было в КГБ работать. Он расспрашивал меня обо всем. Метко задавая вопросы. Снятся ли сны? Что снится? Как? Часто ли? Что я представляю? О чем думаю? Трогаю ли себя? Как часто? Что больше всего нравится?