Чтение онлайн

В комнату вошел Марат, и мне стало даже как-то дышать легче. Он почувствовал, - как всегда - понял, что мне нужна поддержка, и встал позади меня, обхватывая за талию и заставляя облокачиваться на него. Я с радостью подчинилась.

– Это Саша, - представил ребенка Марат, успокаивающе поглаживая меня по слегка дрожащему животу.
– Саша, это Оксана.

Ребенок промолчал, только сейчас в его черных, матовых глазах блеснула искра интереса и, возможно, насмешки. Но он все равно молча сидел и поедал меня глазами.

Я почувствовала,

как позади меня напрягся Марат. Не знаю, что он сделал, но ребенок злобно сузил глаза, рот скривился в недоброй усмешке, раскалывая лицо на две части, и неохотно выдавил:

– Понятно.

– Ксюша моя девушка, - со значением продолжил Марат.
– И к ней надо относиться так же, как и ко мне. Это ясно?

– Да.

Его разговор с мальчиком напоминал какие-то команды. Такие же, какие дают диким животным, когда дрессируют. У меня было чувство, что если ребенка не сдерживать, он вполне может кинуться. Зачем Марат его привел сюда?

– Я буду на кухне. А ты пока сидишь здесь. Поняла?

Это девочка?! Я с суеверным ужасом скользнула взглядом по ней еще раз. По темному ежику волос, по скулам, стараясь избегать глаз. Бог мой. Что она здесь делает? Откуда она взялась?

– Поняла. Не ссы.

Марат за моей спиной явственно скрипнул зубами, но промолчал. Обхватил меня за плечи и почти донес на кухню, плотно прикрыв за нами дверь. Только здесь я смогла расслабленно выдохнуть.

– Господи, кто это?!
– взвилась я, непонятно от чего дрожа.

Парень устало потер лицо, прикрывая глаза ладонью.

– Это Саша.

– Саша? Ты где ее взял? Ты ее вообще видел?

– И не раз, - невесело усмехнулся Марат.
– Она здесь не один месяц уже.

Что еще случилось за те полгода, пока меня не было? Я села, вцепившись двумя руками в табуретку, и приготовилась слушать.

Я слушала и не могла представить то, о чем спокойно рассказывал Марат. Он делал чай и спокойно рассказывал, как эта девочка своровала у него вещи, как он ее поймал и притащил домой. Зачем? Хотя после этого мысленного вопроса передо мной как видение вставала эта девочка. Саша. И я смутно понимала, что Марат не мог ее оставить там, бессознательную и вот такую...прозрачную.

– Не отдавай ее в милицию, - попросила я.

Марат дико вылупился.

– И не собирался. Я ей пообещал, что в милицию не сдам.

– А детдом? Она из детдома?

– Вообще не из Москвы, как я понял, - передо мной поставили чашку с чаем и блюдце с печеньем.
– А если и была в детдоме, то очень давно и мне ничего не рассказала.

– А как ее зовут? Что-нибудь еще известно?
– не унималась я.

Этот ребенок дикий. И хотя у меня сердце кровью обливается, стоит вспомнить матовые черные глаза, лишенные эмоций, в первую очередь нужно думать о Марате. Эта девочка...неизвестно, как она росла, где, с кем. Она может быть больной, бешеной, наркоманкой...Я не знаю. Я не сталкивалась с такими

детьми. Но кто может гарантировать, что она не причинит вред Марату?

– Ее зовут Саша. И как она сказала, ей четырнадцать.

– А остальное?..

– Ничего, - отрицательно качнул головой парень.
– Только это.

Не густо, прямо скажем. Но эта Саша не выглядит на четырнадцать.

– Что ты с ней будешь делать?

Он помрачнел и насупился.

– О чем ты? Я не могу ее на улицу вышвырнуть. Ты же видела.

– А если ее в детдом определить? У нас же есть в Москве детдомы. Хорошие. Пойми, Марат, - я удержала его руку в своей, - я за тебя боюсь. А что если она на тебя кинется? Нападет?

– Не нападет.

– Откуда ты знаешь?

– Я с ней живу четыре месяца. И как видишь, пока жив.

Он смеется, а это все серьезно. И даже очень. Это ребенок. Дикий, нелюдимый. Несчастный. В конце концов, она человек, а не зверь.

– Она все время дома сидит?

– Да.

– А твоя учеба?

– Она сидит дома одна.

– И не убегает?
– мне не верилось, что она по доброй воле остается здесь. И терпеливо дожидается Марата, к тому же. Парень кивнул.
– Не знаю. Я все равно боюсь.

– Она тебя не тронет.

Я почти рассмеялась.

– Ты говоришь о ней, как о животном.

Марат отвернулся, избегая немого вопроса. Что ж...

– Ты оставишь ее у себя?
– он кивнул.
– И не передумаешь?

– Нет.

– А если она наркоманка?

– Руки чистые.

– Ты проверил?

– С самого начала.

Я только приехала, а уже устала. Не так я представляла себе приезд на родину. Но в одном я с Маратом сходилась - ее нельзя выкидывать на улицу. У меня не поднимется рука ее выгнать. Только если она убежит сама...

– Почему она такая худая?
– снова задала я вопрос. Выглядела девочка, действительно, не важно.
– Ты ее кормишь?

Марат недовольно дернул бровью.

– Конечно. Она не поправляется.

– К врачу ей надо, - вздохнула я.
– К нормально врачу, который ее обследует. Неизвестно, что она нахватала на улице и в каком состоянии у нее организм.

– Документы, Ксюш. У нее нет документов. Нас не примут ни в одной поликлинике.

– У отца была знакомая. Заведующая в диагностическом центре. Я его попрошу. Он договориться.

Марат был расслабленным. Усталым, но расслабленным. А сейчас неуловимо изменился. Где-то под ним как будто всколыхнулось что-то, мелькнуло такое странное. Таким он бывал редко, как будто находился где-то далеко. Передо мной словно вставал другой Марат, бескомпромиссно-решительный. И спорить с ним в такие моменты было самому себе дороже.

– Не говори о ней никому. И родителям тоже.

Не вопрос, и даже не просьба. По тону напоминает приказ. Хотя Марат тут же преподносит слабую улыбку, которая смягчает впечатление.