Чтение онлайн

В конце концов, Панетта с помощниками сошлись на более правдоподобном объяснении: пакистанский террорист приобрел так называемую грязную бомбу, которую иногда еще называют атомной бомбой для бедных. В грязной бомбе детонирует обычная химическая взрывчатка, разбрасывая во все стороны оболочку, в которую вложено убойное количество радиоактивных отходов — таких, например, как радиоактивный кобальт, применяемый для прижигания раковых опухолей и обеззараживания пищевых продуктов. Грязные бомбы куда менее разрушительны, чем настоящая атомная бомба, зато они дешевы, их легко изготовить и с их помощью можно изгадить радиацией обширные пространства. Одна грамотно сделанная бомба, взорванная где-нибудь в центре Манхэттена, может убить десятки и сотни людей, вызвать

экономический хаос и сделать целые районы города непригодными к обитанию на месяцы, а то и на годы. Может быть, это и есть то этами-устройство, которое талибы планируют пустить в дело?

Перед лицом потенциально серьезной угрозы администрация Обамы, которой всего-то и было тогда пять месяцев от роду, приготовилась к схватке. Начали с того, что послали в Пакистан правительственную делегацию с целью заручиться поддержкой властей этой страны в деле обнаружения Байтуллы Мехсуда и его загадочных устройств. «В тревоге было высшее политическое руководство США, — сказал некий чиновник администрации президента, принимавший участие в совещаниях, на которых решали, какова должна быть реакция Белого дома. — В головах вертелось одно: свистать всех наверх, аврал!»

Та весна и так уже принесла много неприятностей, особенно Панетте, который в свои семьдесят лет иногда ловил себя на том, что с грустью вспоминает комфортабельную жизнь в почетной полуотставке, из которой его выдернул Обама, поставив во главе ЦРУ. Бывшего конгрессмена от Калифорнии рекомендовал на работу в разведке его давнишний приятель Рам Эмануэль, только что назначенный Обамой на должность главы администрации, однако вопрос о назначении Панетты вызвал споры. В прошлом контакты Панетты со шпионским ведомством ограничивались главным образом брифингами в Белом доме, которые он посещал в качестве руководителя аппарата администрации Клинтона, и даже стойкие приверженцы демократов в Сенате открыто сомневались, обладает ли он необходимым опытом, чтобы направлять работу самой мощной разведки в мире. Видя, как его кандидата чихвостят на Капитолийском холме, Обама во всеуслышание спросил Эмануэля, стоит ли это назначение той политической цены, которую он за него платит. «Вы уверены, что это правильный выбор?» — спросил он.

Эмануэль был за выбор спокоен. Панетта — искусный менеджер, он знает в Вашингтоне всех и обладает потрясающей политической сноровкой. Будучи человеком грубым и даже вульгарным, Панетта умел заразительно смеяться, когда надо демонстрируя природное обаяние мэра небольшого городка, и этим почти гарантированно внушал симпатию. Панетта будет защищать интересы администрации президента, заодно изыскивая способы побеждать в схватках с другими силовыми структурами, с дотошными бухгалтерами Счетной палаты, с Пентагоном и Конгрессом. «Вот увидите», — заверил президента Эмануэль.

Но от Панетты всё не отвязывались. Первым делом и республиканцы, и многие из руководства ЦРУ ополчились на него за то, что он высказывался против применения вотербординга. Потом, всего через два месяца после его прибытия в Лэнгли, он вызвал ярость уже демократов, когда воспротивился решению администрации опубликовать документы эпохи Буша, в которых посредством разного рода юридического крючкотворства оправдывалась эта пыточная практика. Гибкостью в вопросе о так называемых пыточных указах Буша Панетта завоевал новых друзей в ЦРУ, но и противопоставил себя влиятельным чиновникам администрации, которой сам же теперь служит.

Единственное, чем Панетта мог гордиться, так это успехами ЦРУ в борьбе с «Аль-Каидой», достигнутыми благодаря тому, что новая администрация одобрила и даже дала согласие расширить ведущуюся Управлением кампанию ударов с воздуха по базам террористов в Пакистане вблизи афганской границы. Результаты этих ударов Панетта видел воочию, изучая материалы, ежедневно доставляемые ему разведкой. Впервые за многие годы лидеры «Аль-Каиды» даже в самых своих отдаленных убежищах почувствовали себя в смертельной опасности: перед ними замаячила перспектива внезапной смерти — над головами теперь непрестанно кружили роботопланы, днем и ночью наполняя небо механическим стрекотаньем и заставляя закаленных бойцов обмирать от страха в собственных

постелях.

Но даже эти успехи дались Панетте не задаром. Сын итальянских иммигрантов, Панетта был крещен в католическую веру, он регулярно посещал мессу, и необходимость решать, жить кому-то или умереть — ведь люди же, хоть и подозреваются в терроризме, да и живут где-то за тридевять земель, — давила на него тяжким грузом. Его предшественник Майк Хейден предупреждал: «на этой работе вы будете принимать решения, которые вас же будут до глубины души удивлять». Так и вышло: в среднем раз в неделю Панетте приходилось давать добро на то, что было равнозначно смертному приговору для целой группы совершенно незнакомых ему людей на другом конце света. Новая система вооружения ЦРУ работает с потрясающей точностью, а ее возможности превосходят все то, о чем большинство людей может прочесть в газетах. Принадлежавшие конторе «предаторы» способны попасть ракетой в окно движущегося автомобиля, могут ночью в узком переулке поразить мишень размером с суповую тарелку, не повредив зданий по обеим сторонам. Операторы роботоплана могут (и минимум однажды доказали это на деле) изменить траекторию ракеты на пол пути, чтобы избежать удара по нечаянной цели, если таковая внезапно возникнет на ее пути. Согласно скрупулезно ведущемуся конторой подсчету жертв, с того момента как в должность вступил Панетта, ЦРУ своими снарядами непреднамеренно убило девять человек, что составляет в среднем одну случайную смерть на каждые сорок целенаправленно уничтоженных боевиков «Аль-Каиды» и «Талибана».

И все-таки приятели подшучивали над Панеттой — вернее, над тем, что в столь солидном возрасте он сделался главным киллером всея Америки.

— Твой духовник-то — кто он у тебя, небось, епископ? — знает, чем ты на работе занимаешься? — усмехнулся один из близких его друзей, когда Панетта что-то рассказал ему об этом аспекте своей деятельности. Но директор ЦРУ не склонен был по сему поводу зубоскалить.

— Я на это смотрю не столь легкомысленно, — последовал его ледяной ответ.

Тем не менее перед Панеттой изо дня в день, неделю за неделей вставал один и тот же выбор, и каждый раз он все сомнения и угрызения отбрасывал, считая, что посредством меньшего зла борется с большим. «Аль-Каида» и союзный с ней «Талибан» без зазрения совести, хладнокровно замышляют массовые убийства. И во всем мире только ЦРУ имеет как волю, так и средства остановить террористов, добираясь до них прямо в их горных убежищах.

Вот и тогда тоже, лишь третий месяц руководя ЦРУ, Панетта стоял перед тем же выбором — жить или умереть пакистанцу, который, как полагает ЦРУ, готовится взорвать «грязную бомбу». До той весны в Соединенных Штатах никогда не считали, что Байтулла Мехсуд так уж серьезно угрожает американцам; что ж, пришлось перенаправить всю неповоротливую машину разведки, заново раскидывать сеть — так, чтобы в нее попался именно он. В конце концов, Мехсуда обязательно найдут. И Панетта заранее знает, что сделает, когда это случится.

Одна из самых одаренных охотниц за террористами во всем Лэнгли (по крайней мере, из молодой поросли), придя на работу, переобулась, как всегда, в шлепанцы. На работе Элизабет Хэнсон обожала ходить в пляжных вьетнамках, даже глухой зимой. Шлепанье тапок в коридорах ЦРУ было для коллег такой же характерной ее чертой, как шикарная грива светлых волос с несколькими непокорными прядями, которые всячески сопротивлялись ее попыткам, разгладив их, добиться подчинения. Впрочем, под столом у нее всегда стояла пара модных туфель — на случай, если ее неожиданно пригласят на административный этаж потолковать об «Аль-Каиде»: когда обстановка требовала, она с легкостью включала гламур. Но для нормальной работы Хэнсон считала более пригодной одежду, в которой можно чувствовать себя комфортно — джинсы, шлепанцы, — а иногда даже заплетала девчоночьи косички. Не надо забывать, что рабочий день у нее был не нормирован, а когда дела наваливались, частенько приходилось оставаться на ночь, и она сидела, терпеливо наблюдая за прямой телетрансляцией с камеры роботоплана «предатор», выслеживающего очередную цель. Уже становилось ясно, что в июне поработать надо будет на совесть, повыше засучив рукава.