Тропа
Шрифт:
– Человек снова рождается?
– Да.
Я опять сражён, как и вчера, когда услышал от него о Христе. По сути, он рассказывает мне о воскрешении, но не в той форме, как об этом говорит Библия. Он ставит меня в тупик. Я не знаю, о чём его спрашивать. Я не готов к разговору с этим странным дикарём.
– Вакан-Танка злой?
– Нет, – Мато отвечает не задумываясь.
– Добрый?
– Нет.
– Какой же Он?
– Никакой. Он всё, что есть вокруг и внутри. Разве всё может быть каким-то одним?
Я прекращаю разговор.
22 сентября
Джек сказал мне, что ему пора умирать. Посмеялся над моим любопытством. Сказал, что не мне, а ему надобно про загробный
1 октября 1845
Мато собирается присоединиться к делегации Сю, которых везут в Вашингтон. Он уверен, что жизнь его народа скоро изменится, но сначала будет много горя. Он странен. Как всегда, знает много разного, о чём никому не рассказывает. Как-то я спросил, почему он не открывает своим людям то, что ему сообщают духи. Он сказал: “Люди сейчас не поймут. Они постигнут это, получив страшный урок. Так мне сказали духи”.
15 октября
Вчера Джек-Собака прошептал мне: “Человек должен умирать, как птица, которая со всего лёту ударяется о скалу. А я сохну, словно старый пень. Вот уж и трубку в руках не удерживаю”.
Сегодня он умер. Утром, когда мы поднялись, он продолжал спать. Мэгги первая услышала, что он не дышит.
Мато распорядился, чтобы для Джека поставили небольшую палатку. Женщины выполнили это очень быстро. Я много раз встречал подобные типи в местности, где мало деревьев, а мы как раз стоим в степи. Внутри палатки зажгли свёрнутые косичкой стебли сладкой травы и оборудовали для старика Джека ложе из выделанной добела буйволиной шкуры с магическими рисунками. Когда его уложили, края шкуры набросили на него, будто он укрылся ими. Рядом оставили всё его оружие. Кто-то привёл его лошадь, отрубил ей голову и водрузил её на шест перед входом в типи. Мато покрыл лицо Джека красной охрой, вымазав заодно и всю его бороду. На груди у него, между ладоней, приспособили расшитую бисером сумку с трубкой.
Всё это время поблизости стучали в бубны два старика, исполняя прощальную песню.
Мне странно думать, что Джек-Собака больше никогда не заговорит со мной, что не будет задорно смеяться, откашливаясь ежеминутно. Я вижу, что он мёртв, но не чувствую этого.
Всё чаще меня посещают мысли о смерти. Для чего нам даны наши желания? Для чего мы стремимся куда-то, если всё прервётся одним разом? Коли смерть отнимет у нас всё, то и жизнь сама – ничто!
Сейчас вдруг припомнил: когда в прошлый раз пуля пробила мне руку, я впервые увидел кровь по-особенному. Я увидел, что она не есть что-то самостоятельное, но она есть я. Из моей раны вытекал я сам. Я капал на землю, впитывался в землю, растворялся. Значит, часть меня уже никогда не вернётся ко мне, останется в той самой земле. Получается, что я немного уже похоронен где-то.
Хотел бы я понимать то, что понимает Мато. Он спокоен. Он не похож на остальных индейцев. Он не рвётся за почестями и не состоит ни в одном воинском обществе. Но все настаивают на том, что он был самым свирепым бойцом племени. Что изменило его? Лишь однажды я видел, как он впереди других помчался навстречу Воронам, которые атаковали наше стойбище. Он свалил двух врагов с невероятной лёгкостью и развернул коня обратно в лагерь. Остальные Оглалы подоспели в тот момент и вступили в бой. Мато остановил врагов, но не принёс никаких трофеев, не участвовал в победном танце, не похвалялся своими подвигами в тот день. Он словно выполнил то, что требовалось от него, и ушёл со сцены. Он очень странный.
МАТО УИТКО. ЕГО СОБСТВЕННЫЕ СЛОВА
Жизнь всегда меняется, но мало кто знает, в какую сторону
Я и сегодня очень ясно вижу себя рядом с моими друзьями на холмистой прерии, вижу нас скачущими на резвых конях навстречу врагам, обнажённые тела которых покрыты священной раскраской. Я помню все сражения с Псалоками посреди Голубых Гор. Я не забыл ни одного момента из жестокого боя, когда мы совершили поход на племя Совиных Перьев, которые жили в земляных домах, окружённых деревянной стеной, как крепость белых людей. Я помню многочисленные схватки с Волками на равнинах.
Я гордился моими подвигами, я похвалялся сорванными с поверженных врагов скальпами. Но это было давно. Затем всё изменилось.
Причиной тому был Красный Лось. Ты уже знаешь об этом.
Но я не рассказывал тебе о том, что я поехал однажды с нашими вождями к тому, кого белые люди называли Великим Отцом. Я не понимал тогда, кого можно называть так, потому что знал лишь одного Великого Отца, имя которому Вакан-Танка. И когда после долгого путешествия мы приехали в город Вашингтон, я был сильно удивлён, увидев перед собой обыкновенного человека. Он не был Великим Отцом, как и все другие после него. Среди наших людей он не смог бы занять место военного вождя, потому что не обладал достаточной силой. Это было видно по его лицу. Но вокруг него всегда находилось много белых людей, и они оказывали ему знаки внимания. Потом я услышал, как они называли его президентом, но никогда, обращаясь к нему, не называли его Великим Отцом. Нас они просто обманывали.
Я молчал всю дорогу, начиная с того момента, как я попал на борт парохода. В очень далёкие времена я думал, что это был злой дух Унктехи, живущий под водой. Но оказалось, что это просто громадная лодка, которой управлял белый человек. Чем дальше мы плыли, тем чаще попадались на глаза деревянные дома белых людей. Поначалу они стояли по два-три около фортов, затем я увидел первый город, и он меня поразил. Но это был не самый большой. Мы проехали через много других. И повсюду жили белые люди. Их оказалось гораздо больше, чем звёзд на небе.
Я понял тогда, что Лакоты ничего не знали о жизни. И никто из наших соседей, дружественных и враждебных, тоже ничего не знал. Мы считали, что земля безгранична, что на её просторах жили только индейцы.
Я был уверен, что Светлоглазые – это небольшое племя, которое забрело на наши земли. Впервые я увидел много белых охотников, когда поехал вместе с Ичи-Мавани в торговый лагерь в стране Змей. Потом я увидел много-много Бледнолицых воинов, когда они приехали в форт на Лошадином Ручье и выстрелили там из своих пушек. Тогда мы все сильно удивились их численности. Но никто не представлял, сколько их на самом деле. Когда же я сошёл с парохода, я понял, что вся земля сплошь покрыта ими. И не только ими. Я видел и людей с абсолютно чёрной кожей. Но Светлоглазых было больше всех.
Я не испугался. Я уже умел не испытывать страха, потому что знал, что нашей жизнью руководит Вакан-Танка. Раз Бледнолицых было много, значит, того хотел Создатель. И я понял, что белые охотники в наших краях были первыми из тех, кто должен прийти следом. Наша жизнь должна была измениться в скором времени. После встречи с президентом я знал наверняка, что на наших землях появятся такие же большие города. Я также знал, что все индейцы будут сопротивляться этому.
Это имели в виду голоса невидимого мира, когда шептали мне, что на мой народ обрушится страшное горе, что мы получим ужасный урок. Тогда я думал, что речь шла об оспе, от которой умирали сразу тысячи людей за несколько дней. Но посетив мир Светлоглазых, я понял всё до конца. Белые люди рассказывали нам о том, что города их стоят там, где раньше тоже жили племена индейцев.