Чтение онлайн

– Это йети был, снежный человек, троглодит, потомок неандертальцев! – жалобно пропищал я. Мне совершенно не нравилась версия Данилы.

– Ага! – поддакнул мне он! – Йети! Как же, сейчас! Держи карман шире! Я тоже шкуру завтра на себя напялю, и пойду грабить честной народ. Ты знаешь, что когда он дыхнул на меня, чем от него несло?

– Чем?

– Табаком! Какой снежный человек курит? Я, например, о таком никогда не слышал. Это вас он с Баранами провел на мякине, а меня не проведешь. Я все равно узнаю, кто ограбил в Новогоднюю ночь меня. Он, думает, я ему так спущу! Никогда!

– А

как же босые ноги? – снова жалобно пропищал я. Уж очень в неприглядном свете он выставил меня перед дедом с бабушкой. Еще подумают, что трус я.

Дед я бабушкой молчали. Они не знали, как реагировать на рассказ Данилы. Этот артист ведь соврет и глазом не моргнет. Бабушка заахала, заохала, а дед серьезно сказал:

– Слышал я с месяц назад разговоры про снежного человека, да только не придал им значения, ушел. Подумал, что в наш просвещенный век слушать эти бредни мне не пристало. Однако…

– А что дальше было? – перебила Днаилу бабушка. Любила она смотреть фильмы ужасов и сейчас ожидала такого же продолжения. Только мой дружок не оправдал ее надежд.

– А ничего не было. Приехал обратно Сан Саныч с Анной Николаевной. Мы пошли посмотреть, куда ведут следы. Они уходили по озеру к лесу.

Данила успокоил мою бабушку.

– Сейчас с Максом мы сходим, посмотрим, куда он убежал. Ночью снег не шел, следы должны остаться.

– И даже не думайте. Никуда я Максима не отпущу! Он только из Москвы приехал!

Мне стало неловко перед приятелем. День уже, не ночь! А днем все видится совершенно в ином свете. Пожалуй, я готов был согласиться с Данилой, что никакого йети, снежного человека не существует в природе, это всего лишь чей-то грубый розыгрыш. Вот только чей и в чем его смысл? Дед тоже был согласен с моим приятелем. Он сказал:

– Кто-то по крупному начал хулиганить! В наше время тоже шкуру одевали, девок пугать, но козлиную с рогами!

Затем спросил нас с Данилой:

– А Сан Саныч с Анной Николаевной в милицию не заявляли?

– Нет! – сказал Данила. – они наверно не хотели стать посмешищем в глазах соседей. Сами понимаете, злорадствовать и насмехаться те станут. Скажут, сами, подхалимы поехали мэра поздравлять с Новым годом, а в это время хулиган их гостей загнал под кровати, а сам сел пировать за праздничный стол. Кому такое понравится?

Как же близок был к истине Данила в оценке Настиных родителей. Его слова подтвердились буквально через несколько часов, когда мы вышли погулять в город. А сейчас дед осудил Сан Саныча с Анной Николаевной.

– Зря они так поступили. Зло должно быть наказуемо!

– А в священном писании написано… – попробовала вставить нравоучительное слово бабушка, но ее перебили. Данила вылез из-за стола.

– Ну, так мы пойдем, погуляем?

Дед, отпустил нас.

– Пусть, сходят на озеро, глянут на следы! А потом придут расскажут, что видели, что народ говорит. Нечего им дома сидеть!

– А может быть они дома останутся?

– Нет!

В некоторых семьях правом вето и правом решающего голоса обладают женщины. Благодарение богу у деда с бабушкой голос деда был намного весомее голоса бабушки. Как скажет старый пень, так за глаза называла его бабушка, так и будет. Получив увольнительную,

я не стал долго копаться, а быстро выскользнул на улицу. Это мой дружок стал разводить политесы, на дорожку нахваливать бабушкины кулинарные таланты и сговариваться с нею, насчет еды, которой она будет встречать нас после прогулки.

– На этот раз секрет! Секрет! – ответствовала она ему.

Мой дружок покладистый малый. Секрет, значит секрет. Через пять минут под нашими ногами хрустел искрящийся на солнце белый снег. Можно было бы зайти к Насте, заодно забрать забытые под елкой подарки, но осторожный Данила предпочел за версту обойти их дом.

– Эти прокуроры, адвокаты, – он имел в виду Анну Николаевну и Сан Саныча, – быстро сообразят, что я их провел с задачкой. Ну их! Пошли на озеро! Видишь, вон в двух местах мужики собрались!

Действительно, я увидел две кучки людей, одну недалеко от нас и вторую на плотине, Периодически от первой кучки раздавались взрывы хохота. Мы подошли ближе. Байки травил Варламыч, старый-престарый дед, который практически никогда не уходил с озера. Если был клев, Варламыч сидел в окружении других рыбаков, если клева не было, он сидел в гордом одиночестве. А сегодня было первое число, многие вышли просто поразмяться, подышать с утра свежим, морозным воздухом. Голос у деда был удивительно звонкий для его старческих лет, так что его хорошо было слышно в это солнечное, новогоднее утро.

– Давным-давно это было, теперь уж и не вспомнить, в решете ли, во соломе, кто-то мою люльку – скрип-скрип! – качал, был тогда я молодой, день и ночь, кричал!

– Варламыч, ты вроде про лесных людей начал! – перебили Варламыча из толпы окружившей его. Он не торопясь, ответил:

– Милок, если хочешь, я могу и про лесных рассказать, были такие сразу после войны, в Прибалтике, служил я тогда. А я вам хотел рассказать другое, про снежного человека, про диких людей, что у нас здесь, за Прорвой жили. Это болото километров тридцать отсюда, охотники должны знать его, сразу за деревушкой – Большие Кабаны начинается оно. Непроходимое болото. Вот за ним, на острове, и жили дикие люди. Местные, никогда туда не совались, да и как перейдешь это болото, если там трясина каждый год по три коровы утягивала. Гиблое место одним словом. Ненасытная Прорва!

Из толпы послышался недоверчивый возглас:

– А откуда дед, ты знаешь, что за болотом был остров, если оно было непроходимое?

– Гм…милок. Жить захочешь, узнаешь. Я ведь на том острове, сразу после революции десять лет прожил.

– Как?

– От брешет старый кобель!

– Чего же ты раньше молчал?

– Расскажи!

Дед неторопливо вытащил кисет с махоркой, свернул козью ножку и лишь после того как ему дали прикурить, сказал:

– Причина была. Там ведь клад остался, закопанный в землю, и не один, а целых два. Одни моего отца – князя Багрятинского, а второй хранился еще со времен татаро-монголькой орды, темника Эльчибея. Думал я, наведаюсь туда когда-нибудь за ним, да видно больше не судьба. Время, как вода течет. Стар стал, ноги не ходят. Да много ли нам со старухой надо? Жизнь прожита, на вечный покой пора. Не хочу уносить я в могилу тайну моего происхождения.