Трофей
Шрифт:
Слезы жгут в уголках моих глаз. Потому щурясь, я шепчу:
– Я тоже, ба.
Так много всего еще мне хочется сказать и сделать, но вокруг нас снуют люди, направляясь в суд и к юридическим конторам. Потому вместо этого я просто весело машу ей. И только когда она скрывается в здании, где находится офис Нильсона, мои плечи поникают, и я тащу свою задницу через улицу к кафе.
Я не была в этом кафе с тех времен, как у мамы были проблемы с законом, то есть уже несколько лет. Так что я немного удивляюсь, осматривая новый декор помещения, посвященный тематике Алисы
Женщина за стойкой носит необычную бархатную шляпку Шляпника, она улыбается мне и кричит:
– Проходите, присаживаетесь, достопочтеннейшая. Кто-то вскоре к вам подойдет.
Я киваю в знак понимания и направляюсь к пустой кабинке по левую сторону в самом конце кафе, отсюда открывается отличный вид на офис Нильсона. Заказав двойную порцию специального Чеширского пирога и чашку кофе, я шлю серию более чем нервозных сообщений Тори.
Лукас Вульф - человек, купивший дом. Этот говнюк купил дом моей бабушки.
Вселенная приготовила против меня заговор.
Какого хрена он делает здесь?
Тори???
Внутри моих туфлей-лодочек собралась влага, но я так обезумела от этого визуального контакта с Лукасом, что забыла забрать свою сумку с заднего сидения грузовика Сета. Сейчас единственное, о чем я вообще способна думать - это Лукас. Не только о том, что он пытается вышвырнуть бабулю из ее дома, а и о том, как он вышвырнул меня из своего дома.
Погрязнув в этих мыслях, я ожидаю ответ Тори, пока рядом со мной не раздается шарканье ног. Я убираю свой телефон с края стола, перемещаю солонку и перечницу, освобождая место на столе для того, что принесла официантка. В этот момент большая и довольно неженственная рука накрывает мою, а огрубелые от игры на гитаре пальцы скользят по моим костяшкам. Это знакомое прикосновение вызывает в моем теле противоестественную, но такую приятную дрожь. Я резко выдергиваю свои пальцы, злясь на реакцию собственного предательского тела, в процессе опрокидывая фарфоровую чашу, наполненную пакетиками сахара. Пакетики разлетаются по всему линолеуму. Лукас усмехается.
И от всего этого я ощущаю внезапные позывы к рвоте.
Указывая на свободное место напротив меня, Лукас спрашивает:
– Не много ли места для тебя одной?
– Не настолько много, чтобы делить его с незнакомцами, - отвечаю я сквозь стиснутые зубы, качая головой.
– Так что, простите, но нет.
Не смотря на мой ответ, он проскальзывает в кабинку и вытягивает свои невероятно длинные ноги, так что они достигают моих. Я уж было открываю рот, чтобы запротестовать, но он подымает руку.
– Прежде чем ты попытаешься мне навешать лапшу
Кем он себя возомнил? Ощущая внезапную необходимость спросить это, я выпаливаю:
– Предполагаю, ты не привык слышать слово "нет", гм?
Мой голос полон злобы, что удивляет даже меня саму. Если бы он был кем-то другим, я бы уже абстрагировалась от ситуации. Но у Лукаса особый дар выводить мою нервозность на новый уровень, мою потребность уклоняться до тех пор, пока я не дохожу до безумия, желая наброситься на него.
Он усмехается, наклоняя голову в сторону, будто бы внимательно изучая меня.
– Тебе, правда нужно спрашивать об этом у меня?
Мои губы приоткрываются, а чувства переполняют каждый дюйм моего тела жаром. Я сжимаю пакетик сахара между большим и указательным пальцами, так что через бумагу ощущаю зернистость, и, отворачиваясь от Лукаса, смотрю в окно на офис Нильсона.
– Ты сексуальна, когда нервничаешь.
– Это не так, - говорю я.
– Не сексуальна?
Я резко поворачиваю голову и посылаю ему наивный взгляд.
– Нет. . . Я не нервная.
Но я уверена, он слышит вибрацию в моем голосе, чувствует, как дрожат прямо сейчас под столом мои ноги.
Уголки его губ приподнимаются в язвительной усмешке, такой раздражающей и невероятно сексуальной. И еще раз я ощущаю, как через мое тело проходит поток электричества. Ненавижу себя за подобную реакцию на этого человека, мне следует его ненавидеть.
– Расскажи мне, почему ты здесь, Сиенна, - требует он мягко.
– А почему тебя это волнует?
Опираясь локтями о стол, он наклоняется вперед. Его рукава подымаются достаточно высоко, чтобы моему взору открылись татуировки на его запястьях. Закрывая глаза, я представляю остальную часть тату на его правой руке. Все поклонники его музыки, должно быть, знают о ней. Я имею в виду, он и чертовски шикарная девушка, солист Злых Ягнят (Wicked Lambs), были на обложке нескольких журналов буквально пару месяцев назад; Лукас был без рубашки, как и она, так что стоя позади он руками прикрывал ее грудь.
Но было время, когда я видела чернила на теле Лукаса воочию. Тогда мои губы путешествовали вдоль замысловатых узоров по всему его мускулистому телу, пока он не зарывал свои пальцы в мои волосы и не притягивал для поцелуя. Я дрожу. Хотелось бы верить, что это от тридцати трех градусного холода.
Лукас наконец отвечает, вырывая меня из воспоминаний. Ненавижу себя за то, что чувствую разочарование.
– Потому что быть рядом с тобой...
– он прерывается, позволяя официантке поставить ланч на стол. На прощание, посылая ей свою фирменную купи-мой-альбом-и-пропитайся-его-энергетикой улыбку. Она что-то мямлит, краснея и спрашивая его о том, чем еще может быть ему полезна. Я хмурюсь. Если он сделает заказ, то значит будет сидеть рядом и ждать, пока еда приготовится, а я просто хочу, чтобы он поскорее убрался, дав мне возможность вернуться к… ну, к ничего не деланью.