Трофей
Шрифт:
– Но главное почему я здесь, так это чтобы отдать тебе кое-что, - с этими словами она протягивает мне картонную белую карточку с адресом, написанным на ней от руки. Даже не думала, что кто-то еще умеет писать курсивом.
– Ну, теперь ты знаешь, куда ехать завтра. И в дополнение ко всему я смогла лично извиниться за прошлую ночь, - она кивает в сторону входной двери.
– Хотя бы в виде принесенных мной приношений; уверена, твоя бабушка прямо сейчас все это поедает. Шампанское реально отличное. Черт, я покупаю его своим родителям, а они министры по делам молодежи.
Родители
– И эта любезность тоже оплачивается с твоего расходного счета?
– дразнюсь я, пытаясь скрыть свой шок от только что сказанных ею слов. Она кивает, усмехаясь.
– И дай угадаю, поездку в Новый Орлеан аналогично оплачивает компания.
– Ну блин, да.
Я невольно начинаю смеяться вместе с Кайли, дочерью министров и младшей сестрою Лукаса, той же синеволосой женщиной, что обманула меня прошлой ночью лишь ради того, чтобы помочь своему брату получить то, что он хочет. Но я не могу на нее обижаться.
Лакас просто... властен настолько, что немногие люди могут ему противостоять.
– Ну что ж, спасибо. За то, что заставила меня почувствовать себя, словно я восьмиклассница. И за угощения, конечно, - и в этот раз я имею в виду именно то, что говорю. Потому что правда собираюсь пойти и напиться, принесенным Кайли шампанским.
Мне нужно немного смелости, чтобы пережить завтра, выполняя все указания мистера Вульфа; завтра я начну обратный отсчет до дня, когда дарственная на дом окажется в моих руках.
Глава 8
Ночь проходит практически без сна. Я судорожно и нервно ожидаю ближайшие дни, так что без особого труда встаю с кровати, хотя еще нет и пяти утра. Располагая свободным временем, я неторопливо и аккуратно застилаю кровать, пробегая пальцами по розовому с оранжевым изношенному покрывалу, когда разглаживаю его поверх простыней.
– Господи Иисусе, Дженсен, соберись ты наконец-то, - бормочу я себе под нос, когда в очередной раз сжимаю в кулак ткань покрывала, а затем разглаживаю его назад. Похоже на то, что я собираюсь покинуть дом бабули навеки вечные, а не просто отъехать на шесть миль в другой конец города.
Этот дом – то, ради чего я иду на эту аферу.
Включая интернет радио-станцию, я открываю чемодан и начинаю паковать все свои вещи, неспешно снимая их с плечиков и складывая стопками. В процессе я пытаюсь понять, сколько у меня есть одежды черного цвета.
Черное платье с пышной юбкой, которое я одевала лишь однажды.
Зауженные укороченные брюки, тесная черная кофта и майка с кружевной каймой.
Блузка с волнообразными рукавами, которую я последний раз носила, когда Тори заставила меня одеть туфли на четырех дюймовых каблуках(10 см-прим.пер); помню, она клялась, что они сделают мои ноги выглядеть более презентабельно, но я всегда относилась к этому скептически, потому что на таких каблуках мой рост достигал почти 6 футов(180см-прим.пер.). Еще есть твидовая юбка карандаш, она скорее угольно серого цвета, но сомневаюсь, что Лукас
Музыка на моем ноутбуке сменяется следующей песней, и это старая баллада Your Toxic Sequel, называющаяся "Страсное желание". Невольно мои губы растягиваются в нервной улыбке из-за иронии слов этой композиции.
– Я буду держаться в стороне, пока ты не возжелаешь иного, - поет Лукас Вульф, и граничащая с удовольствием боль пронзает мои соски и пах.
– Десять дней, - размышляю я вслух.
– Я смогу продержаться эти десять дней, не попав в еще большие неприятности, я топаю в ванную, сбрасывая майку и шорты, в которых спала прошлой ночью. Кончики моих пальцев скользят чуть выше моей влажности, над линией крошечных розовых трусиков, и я дрожу.
– Я же работала на Томаса больше 10 месяцев.
Конечно, Томас - приземистый, лысеющий парень, склонный к приступам гнева и швырянию вещей. В то время как Лукас Вульф - бог рока с уникальной способностью сделать меня влажной лишь своим голосом и словами песни, звучащими по интернет-радио. Лукас Вульф - роскошный, приводящий в бешенство, нереальный мужчина, имеющий склонность к... Доминирующему поведению.
Прижимаясь лбом к стене душевой кабины, я опираюсь предплечьями о плитку и позволяю ледяной воде ливнем стекать по моей разгоряченной коже. Но температура совершенно не беспокоит меня. Я полностью сфокусирована на Лукасе, на том, сыграют ли в мою пользу сегодняшний и девять последующих дней.
Мои мысли принадлежат Лукасу, когда я пробегаю кончиками пальцев по своим влажным складочкам и прикасаюсь к набухшему клитору. Мое дыхание застревает в горле, пока я потираю свою чувственную плоть между большим и указательным пальцами, мои движения аккуратны и ритмичны – назад-вперед. Скольжение за скольжением. Вперед и назад. Мои колени подгибаются, и я стону. Убирая пальцы от клитора я скольжу двумя внутрь своей киски, двигая ими в том же ритме. Набедренная кость ударяется о плитку стены, но я представляю, что это тело Лукаса, касающееся меня, представляю, как его руки сжимают мои бедра, и как его член погружается в мою узкую щелочку.
Зубами я вонзаюсь в запястье другой руки и пытаюсь заглушить рвущиеся наружу всхлипы. Когда я думаю о его лице, зависшем надо мной, о его влажных от пота волосах, касающихся моей мокрой кожи, то кончаю, быстро и жестко. Ноги меня не держат, поэтому я хватаюсь о держатель для душа, пытаясь устоять. Я уверяю саму себя, что сделала это лишь для того, чтобы при встрече больше не хотеть его. Я запрещаю себе думать о том, что это первый шаг к неизбежному, к тому, что Лукас пообещал мне, к тому, что я буду умолять его о близости.
И будь я проклята, потому что мои мысли все еще о нем, даже тогда, когда я отправляю очередное сообщение, наполненное ложью, Тори - еще одному человеку, о котором я забочусь.
Привет, я все еще жива. Все еще невосприимчива к очарованию Лукаса. Все еще... ну, ты поняла. Позвоню тебе, как только представиться такая возможность, пока что немного занята всем происходящим здесь. Скучаю.
Я надеваю укороченные брюки, майку и кофту, все черное, все, как он и просил.