Трое в Долине
Шрифт:
День был спокойный, только впереди на дороге возникали маленькие вихрики, вздымали пыль, засыпали глаза. Раздраженный Мрак вытащил нож и, когда новый вихрик встал у них на пути, ловко швырнул в самую середину.
Только его чуткие волчьи уши уловили тонкий вскрик. Вихрик тут же рассыпался, пыль пугливо осела. Нож, зависнув на миг, звякнул о твердую дорогу и застыл. Олег ощутил, как волосы шевелятся на затылке, а Мрак хладнокровно вытер с лезвия кровь и сунул, не глядя, в ножны на поясе.
Дальше торопливо
Странно, молчали птицы как в кустах, так и на деревьях. Сразу за городским частоколом встретили стадо диких свиней. Лишь вожак покосился в их сторону злобными глазами, а свиньи мощно вспарывали землю, плугу не угнаться, выбирали тонкие светлые корни, не знающие света, прошлогодние желуди.
Чуть дальше стадо коз обдирало кусты, а самые бойкие, встав на задние ноги, умело щипали сочные листья с низенького дерева. Одна не смогла упереться передними в ствол, так и топталась на задних, доставая вытянутой мордой нижние ветви.
— Козы, — нарушил молчание Олег, — любимый скот Чернобога!
— Умная скотина, — заметил Мрак одобрительно. — Хитрые. Любая коза волхва подменит, не заметишь разницы.
Он умолк и потянулся за ножом: на дороге снова встал крутящийся столб пыли с мелькающей в нем соломой, листьями, щепочками. Вверху столб расходился широкой воронкой, а тонкая ножка непрерывно ерзала по земле, не то жадно выискивая, что еще подхватить и унести, не то пытаясь удержать на себе эту воронку.
Таргитаю почудилось, что рассмотрел быстро меняющееся лицо, получеловечье-полунепонятно какое, но не звериное, чересчур злое и хищное.
Олег сказал быстро:
— Если ты тоже знаешь, кто мы, ответствуй!.. Где главное племя великанов?
Лицо исчезло, рассыпался и вихрик, но через мгновение впереди возник другой, побольше. Там мелькало так быстро, что лица разглядеть не удавалось, но в переливе воздушных струй Олег уловил нечто, что упорно и с нечеловеческой злобой смотрело прямо на него. Огромный рот раскрывался, Олег не слышал ничего, кроме шуршания листьев и сухой травы, что кружились по земле, затем словно рухнула стена, он услышал громкое шипение:
— Вы идете... к ним...
Мрак удивленно хмыкнул, не ожидал, Олегу бы приосаниться, чуял куда вчера нес в вихре, но волхв спросил настороженно:
— Но сколько?
— Недолго, — прошелестел вихрь.
— Недолго, — сказал Олег настойчиво, — это день? Год? Тысячу?
Вихрь приподнялся, верхняя часть расширилась, там листья кружились с такой скоростью, что их рвало на части, измельчало в мелкую сухую пыль. Шелест затихал:
— К полудню уже...
Вихрь распался, листья все еще кружились, медленно оседая на землю. Таргитай обрадованно воскликнул:
— Так
Мрак тоже кивнул, но подозрительный Олег пробурчал:
— Он не сказал, к какому полудню. Я не очень-то верю всяким там... Есть время деревьев, когда замечают только смену зимы на весну, весны на лето, лета на осень, а зимой спят, как мы ночью, есть время бессмертных богов, когда тыща лет идет за день, есть время стрекоз, когда наш день для них за год! А кто знает, что творится у этих, что в вихрях?..
Мрак застонал и ускорил шаг. Таргитай посмотрел на ученого волхва с укоризной, как можно истязать раненого, ведь занудство есть худшее из мучений!
От городских ворот дорога раздваивалась: одна шла к лесу, другая тянулась к далеким горам. Для Олега и Таргитая она вскоре истончалась, исчезала, только Мрак видел, что дальше дорога вовсе не то длинная змея, вывалявшаяся в пыли и обвившаяся вокруг горы, не то небрежно наброшенный на гору исполинский пастуший кнут.
Олег начал на ходу шептать заклятия, когда из-за крохотной рощи выдвинулось маленькое распаханное на зиму поле, женщины и детишки рыхлили землю, пятеро мужчин с натугой выдирали кряжистый пень.
Детишки первые оставили работу, вытаращили любопытные глазенки. Мрак шел впереди изгоев красивый и горделивый, как подобает человеку, побывавшему в киммерийском царстве, летавшему на чудищах с крыльями, способными накрыть целую деревню, побывавшему в подземном мире, вирии и даже на Мировом Дереве.
Эти простые люди, не покидавшие свой маленький мир, смотрели на троих рослых людей в звериных шкурах со страхом и уважением. Дети раскрыли рты, а один вовсе засунул палец в рот и смотрел выпученными глазами.
— Нам нужна дорога к горным великанам, — сказал Мрак. — Мы слыхали, что они забредают в эти края.
Мужики переглянулись, начали отодвигаться. Женщины закрылись платками, поспешно исчезли, даже детей утащили. Осталось трое самых отважных, но их тоже трясло, а глаза пугливо бегали по земле, будто искали норки.
— Вон... там... — проговорил наконец один. — За той... вершинкой... начинается тропка...
Мрак кивнул на едва заметную дорогу, что от окраины села вилюжилась в сторону гор.
— А эта разве не прямее?
Мужики переглянулись, он увидел, как двое побледнели, а третий вовсе попятился.
— Плохая, — проговорил один, наконец, тихо, опасливо оглянулся и повторил, — очень.
Мрак переглянулся с друзьями. Им другие вовсе не попадаются, будто для них троих хорошие заказаны.
— Чем же плохая?
Мужики снова переглянулись, один сказал боязливо:
— Дурные предзнаменования.
— У нас есть мудрец, — воскликнул Мрак, — что хошь перетолкует в дурное. Но мы еще живы. Что там: вороны побелели, рак свистнул, сухая верба зацвела?