Чтение онлайн

– И все эти люди контролируют проектные решения и производственные линии? – Тривейн что-то записал в блокнот.

– Безусловно. Они ответственны.

– Таким образом, за несколько миллионов в год «Дженис индастриз» покупает себе мощное научное обеспечение? – Тривейн заштриховал цифры, только что записанные в блокноте. – Покупает людей, которые отвечают за сотню проектных установок, а те, в свою очередь, определяют политику для предприятий и филиалов «Дженис». Тут же пахнет миллиардами.

– Вот именно, – подтвердил озабоченно

Майкл. – Подозреваю, что число таких сотрудников постоянно растет. Что же касается Ральфа Джемисона, он просто несчастная жертва. У него, кстати, есть очень серьезная проблема...

– Он пьет с ирландскими безумцами, – подсказал Алан Мартин, от которого не укрылось сострадание в глазах Майкла.

Взглянув на Алана, Майкл улыбнулся и, сделав небольшую паузу, мягко заметил:

– Нет, Алан, вы ошибаетесь: он по сравнению с ними любитель... Ральф – гений, который внес огромный вклад в научно-исследовательскую работу. Без него нам никогда бы не видать Луны! Но он буквально сжигает себя работой. Давно известно, что он может работать семьдесят два часа подряд, и вся его жизнь проходит в лаборатории...

– В этом и есть его проблема? – спросил Тривейн.

– Да. У него не остается времени ни на что другое, и он до смерти боится личной жизни: ведь у него уже было три жены, на которых он женился наспех и которые родили ему четверых детей. Дамы буквально терроризируют Ральфа, требуя поддержки и алиментов. Но главное – он волнуется за детей, поскольку прекрасно знает и себя, и своих дам. И вот в чем он признался: каждый февраль он отправляется в Париж, где некто от «Дженис» вручает ему двадцать тысяч долларов наличными, которые Ральф везет в Цюрих. Эти деньги, по его словам, предназначены детям...

– И это один из тех, кому мы обязаны посадкой на Луне... – тихо сказал Викарсон и взглянул на Тривейна.

Все почувствовали, что за этой фразой что-то скрывается: недаром все же Сэм был в Сиэтле и виделся с Джошуа Студебейкером.

Тривейн прекрасно понял скрытый смысл слов молодого юриста.

– Надеюсь, вы не предлагаете нам игнорировать сообщение о Джемисоне, Майкл? – спросил он Райена.

– Господи, нет! – медленно выдохнул тот. – Мне не хочется снимать скальп с Джемисона, но то, что я узнал о «Дженис индастриз», меня по-настоящему разозлило. Я хорошо знаю, на что способны все эти проектные бюро и лаборатории!

– Это скорее физическая сторона, нежели социологическая, – быстро и твердо проговорил Сэм Викарсон.

– Рано или поздно они сольются, если это еще не произошло, – ответил Райен.

– Спасибо, Майкл, – произнес Тривейн таким тоном, что всем стало ясно: обсуждение этих проблем закончено.

Наклонившись вперед, Викарсон взял со стола свою папку.

– Полагаю, теперь моя очередь... Судя по интонации, это обстоятельство не слишком радовало Сэма.

– Простите! – остановил его Тривейн. – Можно мне сказать несколько слов?

– Конечно...

– Сэм уже говорил

со мной сегодня по этому поводу. Его доклад о Студебейкере еще не совсем готов. Сомнений в том, что и его запугали люди из «Дженис индастриз», у нас нет... Но нам пока неизвестно, как сильно их вмешательство повлияло на антитрестовское решение по «Белстар», принятое Студебейкером. Судья клянется, что никакого: решение было принято на основе законности и философских воззрений самого судьи с использованием современных дефиниций. Однако нам известно, что министерство юстиции не пожелало дать ход этому делу...

– А вы уверены, что его запугали? – спросил Алан Мартин.

– Да.

– Чем же? – поинтересовался Райен. – Я отвечу на этот вопрос позже...

– Все та же грязь? – спросил Мартин.

– Не знаю, – сказал Тривейн, – имеет ли то, что стало известным, отношение к делу, но если да, то мы занесем факты в досье!

Райен с Мартином переглянулись.

– С моей стороны глупо задавать вам вопросы, Эндрю, – обратился к Тривейну Мартин.

– Есть еще что-нибудь? – небрежно спросил Райен.

– Сегодня я улетаю в Вашингтон, – сообщил Тривейн. – Убедил Пола Боннера, что лечу в Коннектикут. По-моему, «Дженис индастриз» пошла в наступление... Так что настало время сенатора Армбрастера...

Бригадный генерал Лестер Купер по выложенной каменными плитами дорожке направлялся к главному входу в загородный дом, куда приехал на совещание. На лужайке горела лампа, освещая металлическую пластинку с надписью: «Нэпп, 37, Мейпл-Лейн»...

Дом принадлежал сенатору Алану Нэппу. Впрочем, сейчас там должен был находиться как минимум еще один сенатор. Так, во всяком случае, думал Купер, поднимаясь по ступенькам. Он переложил портфель в левую руку и нажал кнопку звонка.

Дверь открыл сам Нэпп. С видимым раздражением, которое он и не думал скрывать, произнес:

– О Господи. Купер! Уже десять, а мы договаривались на девять!

– Еще двадцать минут тому назад, – резко ответил Купер, который с трудом выносил Нэппа, – у меня ничего не было... К тому же это не светский визит.

Нэпп с трудом изобразил некое подобие улыбки.

– Ладно, генерал, оставим препирательства... Прошу вас, проходите! Извините: мы все несколько расстроены...

– И не без причины, – добавил генерал, входя в дом. Нэпп проводил его в гостиную. Французская мебель, мягкие белые ковры, прекрасные произведения искусства... Интересно, в какую сумму все это обошлось сенатору? Что ж, Нэпп из богатой семьи. Очень богатой.

А вот и сенатор Нортон от Вермонта. Удобно устроившись в изящном кресле, сенатор, с грубым лицом и крутым характером, совершенно не вписывался в интерьер. Еще один гость, в темном английском костюме, – его Купер не знал – свободно раскинулся на кушетке. Четвертым из ожидавших был Роберт Уэбстер.