Триумф
Шрифт:
— Понятно. Сериал продолжается, — вздохнула Диана и деловито поинтересовалась: — Что у вас случилось?
— В том-то и дело, что ничего не случилось, мы не встретились.
— Не встретились, и ты напился, заявился домой на бровях. Ох уж эти зрелые взрослые, ведут себя словно дети… Чувствую, мне придется вмешаться.
— Я у Ритки так ничего толком и не узнала, — рассказывала Доминика Артему и Елизавете Андреевне. — Ну кроме некоторых деталей. Ритка не знает, кто за всем этим стоит.
— Тут есть определенная нелогичность, —
— Есть два объяснения… Даже три. Первое — Ритка выполнила свою функцию и теперь не нужна. Ни как участник, ни как свидетель, ни как новый глава компании. Вот ее и убирают, — начала перечислять варианты Доминика. — Второе: она повела себя в бизнесе не так, как прогнозировал наш основной враг, и заявила себя самостоятельным игроком… И третье: ее убийство — еще один шаг к моему окончательному устранению. Обвинить меня в убийстве Ритки — хороший ход. Тем более что это тема не нова… Недаром на месте преступления появилась эта злосчастная груша… В любом случае выходит, что бедная Ритка — только орудие в руках преступника.
Елизавета Андреевна добавила:
— Ты, Ника, назвала три причины происшествия с тобой и Ригой и каждую рассмотрела по отдельности. Но ведь их можно и объединить. Или я не права?
— Я подумаю над этим, но меня удивляет другое. Почему не дает о себе знать настоящий владелец компании? Почему он никак себя не проявляет?
Артем предположил:
— Его, очевидно, смутило то, что с Риткой у него вышел промах… И он ждет дальнейшего развития событий. Ему рано светиться. Ты — жива, Ритка тоже.
Доминика вдруг просияла:
— Я поняла. Все сходится. Я никак не могла уложить в голове одну вещь. Если Ритка — на всем белом свете одна-одинешенька, подкидыш детдомовский, как мы думали раньше, то ее смерть нелогична и никому не нужна. Что будет с ее акциями? Кому они достанутся? Иное дело, если у нее есть родная мать… А может, еще и отец… Это резко меняет картину… Появляются законные наследники — и мое состояние обретает новых хозяев.
— Ника, что ты говоришь? Ты намекаешь на мать Риты? Родная мать хочет смерти дочери из-за каких-то денег? — испуганно воскликнула Елизавета Андреевна, и Доминика жестко возразила:
— Не из-за каких-то, а из-за больших денег. Я полагаю, что нам нужно разделить заказчика преступления с исполнителем этого преступления.
— Ты не можешь смириться с тем, что Сергей — убийца? — напрягся Артем.
— У меня нет иллюзий по отношению к Сергею, но не думаю, что он способен на убийство. Это совсем другое. Я знаю его.
Елизавета Андреевна заметила напряжение между Доминикой и Артемом и сделала попытку отвлечь их:
— А что, если спросить у него самого? Даже оступившийся может признаться…
Доминика грустно улыбнулась:
— Дорогая Елизавета Андреевна, вы или отстали от жизни, или ушли от нее далеко вперед. Скорее всего, второе. Мир изменился. Очень.
— Девочка, мир меняется, а люди остаются теми же. Поверь. И десять лет
— Я поеду в санаторий, найду ту дежурную, которая отдала боксерскую грушу неизвестному в клетчатой кепке, и покажу ей фото Сергея, — решил Артем. — Его нельзя не запомнить.
Доминика согласно кивнула и повернулась к преподавательнице:
— Елизавета Андреевна, вот что мне пришло в голову. Чтобы проверить наши версии, я должна знать, какие решения принимались в компании. И особенно важно узнать, какие инициативы исходили от Риты. Но это невозможно. Мне пока вход в офис заказан. А разведчиков, чтобы заслать туда, у меня нет.
— Мне жаль, Ника, что ты не воспринимаешь меня всерьез. А ведь это я придумала переодеть тебя в мою одежду, чтобы тебя не узнали, — подмигнула Елизавета Андреевна. — Я пойду в твой офис к тому человеку, которого ты укажешь, и узнаю все. Только надо подумать, как сделать так, чтобы мне доверяли…
— В моем офисе могут быть осведомители нашего врага… И он узнает о нашем расследовании… — предупредила Доминика.
— Но не всех же ты подозреваешь? Есть же у тебя доверенные люди? — заглянула ей в глаза Елизавета Андреевна. Доминика кивнула. — Расскажи мне что-то такое, что можешь знать только ты и твой доверенный человек.
Татьяна давала Юльке указания:
— Если будут звонить дизайнеры, скажи, что макеты мы получили. Свяжемся на следующей неделе.
Вошла Амалия и приказала Юльке:
— Юлия, вызови ко мне Анатолия, я его отошлю к Маргарите Викторовне в больницу с передачей. Нельзя, чтобы она чувствовала себя одинокой и заброшенной. Да, хорошо, что я вас застала вдвоем… — Амалия замялась, не зная, как сказать. Наконец решилась. — Надеюсь, милые дамы, вы не используете мою вчерашнюю слабость мне же во вред?
Юлька вытаращила честные глаза.
— Да как вы могли такое подумать, Амаль Станиславна? После наших честных девичьих бесед я сама готова загрызть всех ваших соперниц. Не пожалею зубов и помады. — Юлька достала шоколадку и протянула Амалии. — Я просто не знала, что вы любите сладкое. Вот, возьмите.
Амалия смешалась:
— Что ты… То конфеты, то шоколад.
Растроганная, она прошла в свой кабинет.
Когда появился Толик Амалия внимательно на него посмотрела:
— У тебя все в порядке?
— Более чем, — кивнул тот.
— Приятно слышать такой ответ. Я приготовила корзину с фруктами, соками, она у охранника внизу. Возьми ее и свези Маргарите Викторовне в больницу. На словах передай, что мы желаем ей скорейшего выздоровления. Приглядись, как ее состояние, есть ли какие-то новости. Узнай, не приходила ли к ней Доминика Юрьевна. Это очень важно. Я очень беспокоюсь за судьбу компании. И не хочу никаких неожиданностей. Маргарита — легитимная владелица компании, и ее следует всячески ограждать и защищать от любых неприятностей. А в нашем коллективе это некому сделать, кроме меня. Вернешься — доложишь.