Чтение онлайн

– Неплохо, да? – Полман похлопал его по плечу. – Для бывшего сержанта.

– Вы были сержантом, сэр? – притворно удивился Шарп.

– Да, сержантом Ост-Индской компании Ганноверского полка, – похвастал Полман, – квартировавшего в крысиной норе под названием Мадрас. Теперь я командую армией, и все эти напудренные щеголи служат мне. – Он сделал жест в сторону присутствующих офицеров, которые сдержанно улыбнулись – очевидно, к оскорбительным репликам бывшего сержанта они уже привыкли. – Хотите отлить, Шарп? Или умыться?

– Было бы неплохо, сэр.

– Там, за палаткой. – Он махнул рукой, показывая

выход. – Возвращайтесь побыстрее. Мы с вами выпьем.

Маккандлесс, без особой радости слушавший этот разговор, нахмурился. Он уже уловил запах спиртного и предвидел худшее: долгий вечер в веселой компании. Сам шотландец воздерживался от употребления алкоголя и плохо переносил пьяную болтовню. Перспектива казалась ему слишком мрачной, чтобы мучиться в одиночку.

– Вас это не касается, Шарп, – прошипел он, когда сержант вернулся в палатку.

– Не касается что, сэр?

– Вы должны оставаться трезвым, слышите? Я не намерен с вами нянчиться. Завтра у вас будет болеть голова, а нам, если не забыли, еще возвращаться.

– Конечно, нет, сэр, – твердо заявил Шарп и даже попытался следовать указанию полковника, но Полман проявил настойчивость и все-таки заставил его поднять бокал.

– Вы ведь не трезвенник, сержант? – притворно ужаснулся он, когда Шарп попытался отказаться от бренди. – Вы ведь не из тех, для кого единственное удовольствие в жизни – чтение Библии? Только не говорите, что британская армия состоит теперь из одних праведников-моралистов !

– Никак нет, сэр. Ко мне это не относится.

– Так выпейте же со мной за здоровье короля Георга Ганноверского! [4]

После такого предложения Шарпу ничего не оставалось, как верноподданнически выпить сначала за их общего повелителя, а потом за королеву Шарлотту. Двух тостов оказалось достаточно, чтобы опустошить кубок, поэтому, чтобы выпить за здоровье Его королевского высочества Георга, принца Уэльского, пришлось звать служанку с кувшином.

– Нравится девочка? – спросил Полман, кивая вслед служанке, ловко увернувшейся от майора-француза, попытавшегося ухватить ее за сари.

– Миленькая, сэр.

– Они все миленькие, сержант. Я держу дюжину в качестве жен, еще дюжину в роли служанок и бог знает сколько других, которые просто претендуют на их места. Что с вами, полковник Маккандлесс? Удивлены?

– Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых, и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей.

– И слава богу, – ответил Полман и, хлопнув в ладоши, приказал подавать ужин.

Офицеров в палатке собралось человек десять. Половина из них были маратхи, остальные – европейцы. Одним из последних, когда уже принесли блюда, появился майор Додд. Стемнело, и полумрак разгоняло лишь пламя свечей, но Шарп узнал Додда сразу, едва увидев вытянутый подбородок, болезненно-бледное лицо и холодные глаза. Узнал, и в памяти моментально встали картины Чазалгаона: ползающие по языку и открытым глазам мухи, смех переворачивающих

мертвые тела убийц, грохот выстрелов и перешагивающие через трупы ноги. Додд, не заметив пристальный взгляд сержанта, кивнул Полману.

– Извините за опоздание, полковник, – сдержанно произнес он.

– Я бы не удивился опозданию капитана Жубера, – пожал плечами Полман, – потому как у человека, воссоединившегося с супругой после нескольких дней разлуки, могут быть более неотложные дела, чем ужин. Вы тоже, майор, встречали мадам Жубер?

– Нет, сэр, я проверял пикеты.

– Внимание майора Додда к служебным обязанностям – пример для нас всех. – Полман повернулся к Маккандлессу. – Имеете честь знать майора Додда, полковник?

– Я знаю, что Ост-Индская компания объявила вознаграждение в пятьсот гиней за поимку лейтенанта Додда, – не скрывая чувств, прорычал шотландец. – Полагаю, после его зверств в Чазалгаоне сумма возросла.

Додд никак не отреагировал на открытую враждебность Маккандлесса, а вот Полман улыбнулся.

– Так вы явились сюда за наградой, полковник?

– Я этих денег не возьму – не желаю иметь к ним никакого отношения. На них пятно безвинной крови, пятно предательства и бесчестья.

Слова, адресованные Полману, были произнесены достаточно громко, чтобы их услышал и Додд. Лицо его вытянулось, резкие черты проступили еще явственнее. Заняв место в конце стола, майор пододвинул к себе блюдо. Присутствующие притихли, почувствовав возникшее напряжение. Полмана открытая конфронтация, похоже, только забавляла.

– Так вы говорите, что майор – убийца?

– Убийца и предатель.

Полман перевел взгляд на своего офицера.

– Майор, вам есть что сказать?

Додд разломил пополам лепешку и лишь затем поднял голову.

– Когда я имел несчастье служить в Компании, – заговорил он, обращаясь к Полману, – полковник Маккандлесс исполнял там обязанности начальника разведки и занимался бесчестным делом, выслеживая врагов Компании. Не сомневаюсь, что он и сюда прибыл с той же целью. Можете говорить что угодно, но он – шпион.

Полман улыбнулся.

– Это так, Маккандлесс?

– Я всего лишь сопровождал мадам Жубер, не более того.

– Конечно, более, – не согласился Полман. – Майор Додд прав. Вы возглавляете службу разведки Компании, не так ли? А несчастье дорогой Симоны всего лишь удобный повод взглянуть на нашу армию.

– У вас богатое воображение, – ответил шотландец.

– Чепуха, полковник. Прошу вас, отведайте барашка. Мясо тушилось в твороге. Так что вы хотели бы увидеть?

– Кровать, – коротко ответил Маккандлесс, отодвигая блюдо с бараниной. К мясу он не притрагивался. – Всего лишь кровать.

– И вы ее увидите. – Полман помолчал, словно не зная, стоит ли поощрять вспыхнувшую между Маккандлессом и Доддом перепалку, и, очевидно, решил, что для одного вечера оскорблений достаточно. – Но завтра, полковник, я устрою вам инспекционный обход. Вы увидите все, что только пожелаете. Посмотрите, как работают мои пушкари, понаблюдаете за тренировкой пехоты. Задавайте любые вопросы, заглядывайте куда хотите. Нам скрывать нечего. – Он добродушно улыбнулся ошеломленному столь необыкновенной открытостью противника шотландцу. – Вы мой гость, полковник, и долг хозяина быть любезным.