Чтение онлайн

– Ненавижу тебя!

Пенрод опустился на колени позади нее – в сапогах, полном обмундировании и с саблей на боку, судорожно расстегнул военные бриджи, и Агата невольно вскрикнула, когда он резко вошел в нее. Едва все закончилось, капитан вскочил на ноги, а она осталась лежать на полу, цепляясь за его сапоги.

– Почему ты всегда знаешь, что я хочу получить от тебя? Откуда тебе известно, что нужно сказать и когда именно? Те ужасные слова, которыми ты обозвал меня минуту назад, подействовали как острый перец, посыпанный на сладкие кусочки манго. И просто свели

меня с ума. Откуда ты все это знаешь?

– Кто-то назвал бы это гениальной прозорливостью, но я слишком скромен, чтобы согласиться с подобным утверждением.

Она посмотрела на него снизу вверх – волосы спутаны, щеки горят лихорадочным румянцем.

– Скажи мне это еще.

– Вы заслужили эти грязные слова, но на первый раз достаточно. – Он снова направился к двери.

– Когда ты вернешься?

– Может, скоро, а может, и никогда.

– Ты скотина, ненавижу тебя! Ненавижу больше всего на свете!

Но он уже скрылся за дверью.

Три дня спустя Пенрод сошел с трапа быстроходного парохода, причалившего к пристани Асуана. Он был в тропической униформе цвета хаки без каких бы то ни было знаков различия и своих многочисленных наград. Гусарский кивер он благоразумно поменял на пробковый шлем с широкими краями. Поблизости толкались еще около пятидесяти солдат и офицеров примерно в таком же облачении, поэтому он не вызвал к себе никакого внимания. Оборванный носильщик в замасленном тюрбане подхватил его багаж и побежал впереди по узким и грязным улочкам старого города. Пенрод старался не выпускать его из виду, энергично работая длинными ногами.

Когда они приблизились к воротам, врезанным в загаженную стену в самом конце узкой извилистой аллеи, Пенрод бросил носильщику пиастр и подхватил сумку. Затем потянул вниз длинный шнур звонка и прислушался к знакомым звукам. Через некоторое время за воротами послышались мягкие, почти беззвучные шаги и хрипловатый голос:

– Кто там трезвонит? Мы бедные, забытые Богом вдовы и ничем не можем помочь.

– Отрывай дверь, привратница рая, – шутливо сказал Пенрод, – да поживее, пока я не вышиб ее ногой.

На мгновение за воротами воцарилась мертвая тишина, неожиданно взорвавшаяся смехом и лязгом металлических засовов. Через секунду ворота с треском распахнулись и на пороге появилась древняя, похожая на черепашью, голова, наполовину прикрытая вдовьей вуалью. Широкая ухмылка обнажила два кривых зуба.

– Эфенди! – радостно воскликнула старая женщина, и лицо ее мгновенно покрылось сетью глубоких морщин. – Господин тысячи достоинств!

Пенрод переступил порог и обнял ее.

– Ах ты, бесстыдник, – игриво запротестовала старушка, не скрывая удовольствия. – Подвергаешь опасности мою добродетель.

– Я опоздал лет на пятьдесят, чтобы насладиться этим плодом. Где же твоя госпожа?

Старая Лайла многозначительно посмотрела в другой конец двора, где в самом центре сада небольшой фонтан струил воду Нила в крохотный бассейн. Вокруг этого маленького водоема величественно возвышались статуи древних египетских фараонов – Сети, Тутмоса

и великого Рамзеса, извлеченные из вековых гробниц какими-то разорителями могил еще в незапамятные времена. Пенрода всегда удивляло, что эти бесценные сокровища выставлены здесь в таком неприглядном окружении.

Капитан быстро зашагал через двор, с трудом подавляя охватившее его волнение. Сердце стучало так часто, что только сейчас он понял, с каким нетерпением ожидал этой встречи. Приблизившись к изрядно потрепанной шторе, отделявшей жилое помещение от двора, он застыл на мгновение, пытаясь взять себя в руки, затем решительно отдернул ее и вошел внутрь. С первого шага его окутал сумрак внутреннего пространства, но когда глаза привыкли к темноте, из дальнего конца дома выплыла смутная фигура необыкновенно стройной женщины в легкой, почти прозрачной накидке, украшенной золотым шитьем. Ее руки и ноги сверкали золотыми украшениями. Она грациозно приблизилась к нему, тихо ступая по ковру босыми ногами, и учтиво поклонилась, коснувшись кончиками пальцев губ, а потом сердца.

– Господин мой! – прошептала она, низко склоняя голову в рабской покорности. – Повелитель моего сердца.

Он поднял вуаль и пристально посмотрел ей в глаза.

– Ты прекрасна, Бахита!

Она засияла от этих слов всеми красками своего восточного великолепия, в сотни раз приумножая природную красоту, медленно подняла голову и посмотрела на него такими ясными, искрящимися глазами, что, казалось, осветила мрачную комнату.

– Прошло всего лишь двадцать шесть дней, но мне казалось, будто вся моя жизнь, – тихо молвила она столь мелодично, что голос ее зазвенел подобно струнам волшебной арфы под умелыми пальцами опытного музыканта.

– Ты считала все эти дни? – удивился он.

– Не только дни, но и часы, – потупила она взор. Ее щеки мгновенно окрасились румянцем, а длинные ресницы на мгновение прикрыли стыдливо опущенные глаза.

– Ты знала, что я приеду? – еще больше удивился он. – Каким образом, если я и сам ничего не ведал?

– Мне подсказало сердце – подобно ночи, предсказывающей наступление рассвета. – Она коснулась его лица, как обычно делают слепые от рождения люди, чтобы кончиками пальцев запомнить важные для себя детали. – Ты голоден, мой господин?

– Я изголодался по тебе, – ответил он.

– Испытываешь жажду, мой господин?

– Да, как затерявшийся в пустыне странник, неожиданно наткнувшийся на благословенный источник после семи дней палящего солнца и изнурительной жары.

– Пойдем, – прошептала она и, взяв его за руку, повела в дальнюю комнату, посреди которой стоял ангареб. Пенрод заметил, что лежавшая поверх кровати простыня выстирана, тщательно отутюжена и бела, как соленое озеро Шокра. Она опустилась перед ним на колени и медленно сняла униформу. А когда он остался в чем мать родила, отступила назад, чтобы полюбоваться его обнаженным телом. – Ты принес мне бесценное сокровище, мой господин, – сказала Бахита, прикоснувшись к нему рукой. – Скипетр из слоновой кости, увенчанный твоим мужским достоинством.