Чтение онлайн

— Я совсем как в раю, — объявила она, — я не знаю, как выразить вам свою благодарность. Я никогда не переживала ничего подобного. Когда я вернусь домой, я до тех пор буду надоедать отцу, пока он не купит автомобиль, он держится старинного взгляда, что джентльмен может ездить только на своих жирных старых лошадях и в фамильном омнибусе. Но я посажу его в мотор, и мы прокатимся по всей Европе. Но без вас это будет совсем не го, дорогая Клементина.

Клементина завернулась в старый фланелевый халат и стала свертывать папиросу.

— Я думала, что вы сделаетесь больничной сиделкой.

—

Я хотела, — отвечала девушка, и легкая тень пробежала по ее лицу. — Но теперь, кажется, больше этого не хочу. Я ненавидела бы это дело.

— Отчего же в вас произошла такая перемена? — осведомилась она после первой затяжки.

Этта сидела на кровати, обняв колени. Ее длинные волосы распустились по плечам; она была похожа на картину, изображавшую невинность.

— Наша встреча в Лионе повлияла на меня.

— Маленькая лгунья, — прошептала Клементина.

Но она продолжала допрашивать девушку. Она не имела намерения ускорять события. Наблюдать сближение двух молодых душ было слишком сладкой агонией, чтобы хотеть от нее скоро избавиться. Кроме того, она думала, что это закалит ее натуру, исключит возможность новой страсти, снова обратит пробудившуюся было женщину в жестокосердечного, злого, циничного, пишущего картину автомата, в прежнюю Клементину. Когда женщина хочет сама себя наказать, она делает это очень добросовестно. Оскорбленная Ева бичевала самое себя.

Тридцатипятисильный мотор мчался, как казалось двум юным душам, через солнечную Францию, через заколдованные леса, через лунные горы, через города страны чудес. Увы, для Клементины не существовало ни ясного неба, ни солнца, ни зелени. Для Джонсона за отсутствием темперамента они никогда не существовали. Из Валенсии они взяли на северо-запад через Сент-Этьен, Руан, Неверс, Бурже. В Бурже Клементина нечаянно открыла тайну молодых людей. Не зная, где они находятся, она вошла в монастырский двор Hotel de Jacques Couer [13] . Монастырь образует галерею с арками, и нужно в нее подыматься по лестнице. Она услыхала голос, подошла и увидела пару, сидевшую в тени на нижней ступени.

— Без вас я никогда не воспринял бы окружающей красоты, — говорил Томми. — Мы с вами два луча, соединенных чечевицей в один фокус.

Клементина на цыпочках вышла из монастыря. Она с трудом подавляла желание дать себе пощечину.

В то время, как Клементина страдала от созданной ею самой идиллии, Квистус под руководством Биллитера пустился в приключения. Если кто-нибудь под страхом смерти предложил бы ему на выбор играть на скачках или быть стряпчим, он, не задумываясь, выбрал бы последнее. Этот спорт приводил его в отчаяние. Как есть люди, — для которых музыка только наиболее дорого оплачиваемый шум, так для других скачки — наиболее затруднительная форма игры. Зачем, спрашивают они, мучить бедных животных, когда то же самое можно иметь на миллионной части того же круга

с механическими лошадьми? Они не чувствуют никакого возбуждения при виде скачущих лошадей. Автомобиль, по их мнению, идет в десять раз скорее. И весь этот народ, который существует скачками, очень подозрителен.

Квистуса прежде всего очаровал ипподром. Ему казалось, что он окружен воплощенными дьяволами. Тупые животные, опухшие от порока лица, злые, маленькие глаза, хриплые, нечеловеческие голоса. Но особенно скверного ничего не замечалось. Букмекеры улыбались тем, кто выигрывал, тот, кто проигрывал, тоже непринужденно улыбался. Так что Квистус смотрел сперва на букмекеров с разочарованием, затем с безразличием и, в конце концов, начал раздражаться.

Даже старый Джо Дженкс, которого Биллитер рекомендовал как отъявленного негодяя, и тот казался безукоризненно честным человеком. Оказывалось, что скачки были ареной для проявления своей добродетели и о преступности не было никакой речи. Он пожаловался, наконец, Биллитеру.

Биллитер первую минуту оказался в затруднении. Он задергал свои длинные усы.

— Я не понимаю, почему вы недовольны игрой. Вам хорошо повезло.

Это было верно. Сыгравшая с ним столько скверных шуток фортуна повернулась к нему, наконец, своим улыбающимся лицом. Он невероятно выигрывал. Он ставил на лошадей, которых указывал Биллитер, и лошадь постоянно выигрывала.

— Если вы думаете, что выигрыш доставляет мне удовольствие, дорогой Биллитер, — говорил он, — вы очень ошибаетесь. Мне вполне достаточно для моих скромных нужд то, что я имею, и совсем не нуждаюсь в тех суммах, которые получаю через вашего приятеля. М-р Дженкс меня унижает и оскорбляет.

— Если дело только в этом, — возразил Биллитер, — дайте их мне. Это выйдет то же самое.

Они гуляли в паддоке между столами. Квистус холодно посмотрел на него.

— Вы хотите сказать, что вы ставите на тех же лошадей, что и я?

Биллитер мысленно выругал себя.

— Иногда, — сказал он, — и то маленькими ставками. Разве я могу так рисковать, как вы.

— На кого я играю следующий раз? — спросил Квистус.

— На Пунчинелло. Сорок пятый в ординаре.

— Вот, — сказал Квистус, — пять фунтов. Поставьте их на Пунчинелло; если он возьмет, вы будете иметь двести двадцать пять фунтов.

Биллитер взял их и отправился к тому месту, где обыкновенно находятся букмекеры. Тут же в клетчатой паре и белой шапке со своим именем, стоял на скамейке старый Джо Дженкс, отдавая приказания своему клерку. Было затишье.

— Вот еще пятерка на Пунчинелло.

Старый Джо Дженкс соскочил со скамейки и отвел Биллитера в сторону.

— Вот что, дружище, — сказал он. — Бросьте это. Я больше не играю. Я споил вам две бутылки шампанского, потому что вы объявили, что нашли золотой мешок, а вместо мешка привели какое-то чудо, которое выигрывает тогда, когда сто против одного, что оно должно проиграть. Я думаю, что вы меня обходите, м-р Биллитер. И вы хорошо меня надули. Это уже начинает надоедать. Я устал.

— Это не моя вина, Джо, — кротко оправдывался Биллитер. — Посмотрите. Сейчас бешеная игра на Пунчинелло. Он ставит, не размышляя, вы это хорошо знаете.