Триумф блицкрига
Шрифт:
Повинуясь его решительности, все присутствующие на награждении солдаты и офицеры шустро выметнулись из барака. Андрей вышел вслед за ними — его распирал хохот. Ведь скандал получился неимоверный, на весь мир прогремит.
Он не сомневался, что кто-то из награжденных, а таких было два десятка, развяжет язык и сболтнет другу. А тот, в свою очередь, поделится еще с кем-то. А когда такая горячая информация дойдет до жен или подружек — все, пиши пропало. Через неделю о ней в Германии будут знать все!
Черчилль задумается серьезно, задавшись
«Тьфу ты — сразу закурить захотелось!»
Фотографы суетились, стрекотала кинокамера. Андрей наигранно улыбался в камеру, а парашютисты светились от искренней радости. Наконец съемка закончилась, и тут настал удобный момент для претворения душевного запроса в жизнь.
— Курите, господа, на воздухе это стоит отметить, — радушно произнес Родионов. Но, заметив, что солдаты жмутся, поглядывая на него и косясь на офицеров, надавил: — Да и я с вами покурю! Давно не пробовал, с той войны еще!
Фраза прозвучала убедительно: и настоящий фюрер, и он сам — оба говорили правду. А потому несколько просящий голос Гитлера произвел на собравшихся впечатление. Служивые дружно полезли в карманы, доставая пачки сигарет. Выбор был велик, но Андрей позаимствовал сигарету у ефрейтора, которого сразу же расперло от гордости. Молодой парень стрельнул глазами по сторонам, желая насладиться своим триумфом.
Обычная сигарета без фильтра, типичная в его времени круглая «Шипка», а не овальная «Астра». Андрей зажал сигарету зубами, а гауптман тут же щелкнул зажигалкой, давая прикурить.
— Ох! — первая затяжка коварно подействовала одуряющим образом. Он даже не закашлялся, как ожидал, наоборот, проскочила соколом, только клуб густого дыма выдохнул. И поплохело враз — перед глазами люди оказались подернуты белой мутью, их фигуры поплыли. Он покачнулся, чувствуя, что еще немного, и «отъедет».
— Что с вами, мой фюрер?!
Его тут же схватили за локти и поддержали. Зрение прояснилось — со всех сторон смотрели напряженные взоры солдат.
— Долго не курил, оттого и поплыл, — не скрывая удовольствия, прохрипел Андрей. Солдаты понимающе закивали, а один из них, самый старший, лет тридцати пяти, тут же пояснил для остальных:
— Табак — он такой! По первости кашляешь, а если потом закуришь, то с непривычки дурно становится!
— Хорошие сигареты, приличные! — резюмировал Андрей через минуту, сделав несколько приличных затяжек, и добавил: — А мне иной раз такую гадость курить приходилось…
Тут его основательно покорежило от воспоминаний. В Афгане один раз крупно не повезло — на «вершину», где они оборудовали блокпост, доставили сигареты, и вояки обрадовались. Вот только веселье вмиг улетучилось, когда они отведали «братскую помощь» из социалистического Вьетнама,
— А!!! — протянул знающе старший солдат. От его внимания не укрылась непроизвольная дрожь верховного главнокомандующего.
— Так вам, мой фюрер, пришлось курить в ту войну эрзац-сигареты из никотиновой бумаги. Мне отец давал их попробовать, он с фронта сберег пачку. Дрянь страшенная! Лучше курить бросить!
— Вот я и бросил… И снова начинать не стану…
— Булонь взята, мой генерал. Части второй танковой дивизии уже на марше! После полудня будут здесь!
— Хорошая новость, оберст! — Гудериан оторвался от карты и усмехнулся. Он был рад — теперь англичане не смогут выбить его корпус из Дюнкерка. Как ни крути — но пехотой танки не опрокинешь, этой аксиоме была вчера масса подтверждений.
Однако упрямые островитяне раз за разом бросали свою отличную инфантерию в безнадежные, но отчаянные атаки. И совершенно бесплодные — пулеметы и танковые пушки буквально выкашивали густые цепи англичан.
— Впрочем, им ничего другого не остается делать!
Генерал пробормотал сквозь зубы и снова посмотрел на карту. Тщательно начерченные, с выверенной годами прусской методики, стрелками и кружками синего и красного цвета, она внушала ему оптимизм. Вернее, он с трудом сдерживал ликование, боясь спугнуть удачу, эту весьма капризную даму. Фортуна наконец полностью встала на германскую сторону.
Расположение союзных войск напоминало переспелую грушу с коротким черенком. Или пузатый кувшин с узким и длинным горлышком. И не иначе — британцы с трудом удерживали пятикилометровый участок побережья между Дюнкерком и Ньюпортом, сдавленный с двух сторон стальными немецкими тисками.
Он прекрасно понимал всю подоплеку отчаянных попыток выбить его танки из порта и города. Песчаные дюны совершенно неподходящее место для эвакуации войск, хотя у берега уже крутились десятки маленьких суденышек, число которых увеличивалось прямо на глазах. Но много ли вывезешь на яхтах, катерах, буксирах и баркасах?! Тем более что немецкие пушки осыпали эти суденышки градом снарядов.
Нет, через час англичане предпримут еще один штурм, бросят в бой пару подошедших, свежих дивизий. Но не сразу, а частями, ибо у Горта нет выбора. Ждать он не будет — время работает против него. А потому есть надежда снова отразить такие беспорядочные атаки безусловно храброй пехоты. Именно отразить, на большее Гудериан не надеялся. Боеприпасы на исходе, части вымотались, резервов нет.
Даже если англичан удастся отбросить в очередной раз, потери будут таковы, что его танковый корпус превратится в фикцию. Уже сейчас число танков уполовинено, а дальнейшие потери полностью сведут на нет всю его наступательную мощь.