Чтение онлайн

Перотта хотел было поиграть с качком в гляделки, но, подумав, решил, что сейчас для этого не самое подходящее время, и повернулся к своему приятелю.

— Воффлер, мы сделали это, — негромко произнес он. — Черт меня побери, мы сделали это!

— Мы ничего еще не сделали, — остудил его пыл Воффлер. — Не говори об этом здесь. И не называй меня по имени.

— Да кто тут будет слушать? Как ни крути, мы в нескольких сотнях миль от Нью-Йорка, и никто пока даже не заметил, что он пропал.

— Нам это неизвестно.

Некоторое время они молчали. Татуированный бугай зажег сигарету,

и никто не сделал ему замечание. Через несколько минут явилась официантка с чизбургерами.

Перотта по заведенной привычке проверил свой бургер.

— Я просил чуть сырой. Чуть сырой! А это что?

Не издав ни звука, официантка взяла тарелку и удалилась на кухню. Перотта заметил, что татуированный все еще пристально на него смотрит.

Вернулась официантка с новой тарелкой. Перотта снова проверил мясо, и снова оно оказалось пережаренным. Он начал отчитывать официантку, но Воффлер схватил его за рукав.

— Ты будешь есть, наконец?

— Но бургер недостаточно сырой.

Воффлер наклонился над столом.

— Ты что, на самом деле хочешь устроить здесь скандал, чтобы нас все запомнили?

Немного пораскинув мозгами, Перотта пришел к выводу, что приятель, вероятно, прав. Он безропотно сжевал бургер и выпил кофе. Голод давал о себе знать — они отправились в путь сразу после рассвета и остановились только раз на заправке, где съели по шоколадному батончику.

Они расплатились, причем Перотта не оставил официантке ни цента чаевых. Не из жадности — это было делом принципа. Неужели так трудно приготовить не сильно прожаренный бургер?

Приятели уже сели в машину, когда в дверях ресторана возник давешний бугай и устремился прямо к ним. Подойдя к «форду», он оперся рукой на открытое стекло с водительской стороны.

— Какого черта тебе нужно? — поинтересовался Перотта.

Татуированный улыбнулся. Вблизи Перотта разглядел на его шее прямо под кадыком старый шрам, оставшийся от трахеотомии. Зубы у бугая были цвета мочи.

— Просто хотел пожелать вам счастливого пути. И еще дать маленький совет, — любезно сказал он, перекатывая во рту зубочистку.

— И что же за совет?

— Не приезжайте больше в наш город. Никогда.

— Очень нужно! Тухните себе в своем Дерьмовилле, или как там вы называете эту вонючую дыру.

Перотта ударил по газам, и «форд» пулей вылетел со стоянки, обдав татуированного тучей пыли и мелких камешков. Перотта посмотрел в зеркало заднего вида: бугай яростно отряхивал руки и, кажется, не собирался бросаться следом за обидчиками.

— Какого черта ты каждый раз устраиваешь шоу имени себя любимого? — сердито спросил Воффлер. — Теперь в этом городке есть аж два человека, которые даже через несколько месяцев без труда опознают наши физиономии.

— Да кто вообще узнает, что мы были в этом дерьмовом городишке?

Воффлер только головой покачал.

Дорога снова нырнула в лес. В угасающем свете дня мокрый асфальт сверкал, как вороненая сталь. Управляя машиной одной рукой, Перотта взял в другую бархатный чехол и осторожно вытряхнул хранившийся в нем артефакт. Словно маленькое солнце вспыхнуло в машине, ярко освещая все вокруг. Перотта дюжину раз перечитал табличку

на витрине в музее и мог повторить написанный на ней текст практически дословно. Инкский ритуальный нож туми использовался в человеческих жертвоприношениях для вскрытия грудной клетки жертвы. Лезвие, изготовленное из меди, за прошедшие века сильно корродировало, в то время как искусно сделанная рукоятка, отлитая целиком из золота, выглядела совсем как новенькая. Рукоятка изображала Сикана, бога смерти, с большими рубиновыми глазами и жутким оскалом бирюзовых зубов. [145]

— Ну ты только посмотри на него, — довольно усмехнулся Перотта. — Два лимона баксов.

— Если мы сможем его толкнуть.

— Да всяко найдется какой-нибудь арабский шейх или японский бизнесмен, который коллекционирует подобные штуковины. А если и не найдется, всегда можно выковырнуть камушки и эту хреновину расплавить. Рубины, мне кажется, по двадцать карат каждый. Черт, да мы сможем выручить за них пятьдесят кусков и плюс к тому кучу баксов за золотишко.

— Пятьдесят кусков намного меньше двух лимонов.

— Воффлер, меня уже начала доставать твоя мнительность. Никто не заставлял тебя это делать.

Воффлер посмотрел в окно на лес, сливающийся в зеленое пятно.

— Не знаю. Тогда это казалось хорошей идеей.

— Это и в самом деле хорошая идея! Чертовски классная идея! Это был наш шанс, и мы им воспользовались. Тебе что, нравилось колотить в музее эти дурацкие витрины за двадцать баксов в час? Мне лично надоело подпирать двери и проверять долбаные документы.

— Ты не беспокоишься по поводу Липски?

— Да хрен с ним. Он всего лишь посредник. Настоящий покупатель — тот парень из Перу.

— Кстати, как насчет него? Как он отреагирует?

— А что он может сделать? Прилетит в Америку и всю ее прочешет, пока нас не найдет? Нет, он оторвется на Липски, надерет ему хорошенько задницу.

— Ну, судя по голосу, он какая-то важная персона.

— Если тебе интересно мое мнение, то парень просто псих. Наверное, он хочет вернуть ножик, чтобы вырезать дюжину-другую сердец, как делали его предки. Черт, я готов поспорить, что он даже не догадывается о нашем существовании.

— Если он и не догадывается, Липски-то знает. И он станет нас искать.

— Думаешь, он найдет нас на озере Пассумкиг? Я бы с удовольствием посмотрел, как он в костюме от Армани и туфлях ручной работы пробирается по нью-гемпширским лесам в поисках двух парней, которые отправились половить окуней к черту на кулички. — Перотта рассмеялся. — Нет, я бы действительно взглянул на это.

— Помедленней, парень, сейчас будет следующий городок.

Машина пролетела дорожный знак с названием населенного пункта: Уолдо-Фоллс. Чтобы только Воффлер заткнулся, Перотта сбавил скорость до разрешенной на этом участке.