Чтение онлайн

Запертая дверь не поддалась. Он перевел взгляд на заднее сиденье, на котором мирно спала его дочь, накрытая предусмотрительно захваченным Карен одеялом. В руке девочка по-прежнему сжимала куклу. Лицо Джеффри озарила самодовольная ухмылка. Кукла! Вот где он спрятал маячок!

«Негодяй! — подумала Карен. — Считает себя таким хитрецом. Ничего, еще не вечер!»

Она немного опустила стекло на задней двери, и Джеффри тут же облокотился на него левой рукой.

— Уматывай, Джеффри, пока не поздно. Если попытаешься что-нибудь сделать, тебя убьют. Так что решай.

Он рассмеялся.

— Карен,

ты похитила моего ребенка. Неужели ты считаешь, что они займут твою сторону, а не мою?

Карен нажала на акселератор, и машина рванулась вперед, а поскольку Джеффри держался обеими руками за дверцу, то не устоял на ногах. Мгновение спустя Карен резко ударила по тормозам, и Джеффри швырнуло на землю. Таможенник не мог видеть происходящего, так как обзор ему загораживал пикап, который только-только медленно трогался с места. Возможно, действия Джеффри запечатлели камеры наблюдения. Так или иначе, пограничники защитят ее и ребенка. Карен на это надеялась.

Таможенник махнул ей, приглашая подъехать. Она выдохнула и остановилась возле будки; левая рука лежала на рулевом колесе.

— Ваше гражданство, мадам? — вежливо произнес пожилой служащий.

— Соединенные Штаты.

Она посмотрела в правое зеркало: Джеффри уже поднялся с земли. Ненависть, которую источал его взгляд, буквально прожигала Карен насквозь.

«Мерзавец! Убирайся, пока не поздно».

В это время таможенник заметил спящую на заднем сиденье Дейдру, и тут же его внимание привлек Джеффри, который молча стоял, засунув руки в огромные карманы спортивного свитера.

— А у ребенка? — несколько настороженно спросил служащий.

Из здания вышел его коллега и, опустив руку на кобуру, застыл в выжидательной позе. Они засекли момент, когда Джеффри пытался проникнуть в машину! План Б работал. Слава богу!

— Тоже Соединенные Штаты.

У Карен вспотели подмышки.

«Дай нам уехать, Джеффри, и дальше делай что угодно».

— Ваши паспорта?

Карен достала из сумочки документы и протянула таможеннику. Тот внимательно изучил синекожие книжечки и уточнил:

— Вас зовут Карен Энн Браун, а ее — Дейдра Лондон?

— Развод, — коротко пояснила Карен.

Джеффри находился на том же месте. Интересно, о чем он сейчас думает? Готов ли он умереть, лишь бы помешать ей забрать Дейдру?

Таможенник снова взглянул на Джеффри.

— У вас есть свидетельство о рождении девочки?

— Я не знала, что оно понадобится, — наморщив лоб, испуганно ответила Карен.

— Извините, мадам. — Служащий закрыл паспорта и указал рукой в сторону конторы. — Вам придется оставить здесь машину и пройти с нами для подтверждения вашей личности. — Он кивнул на Джеффри, который продолжал стоять неподвижно, как столб, широко расставив ноги и не вынимая руки из огромных карманов. — Вы знакомы с этим мужчиной?

Сейчас. Сейчас или никогда.

— У него пушка.

Не успел таможенник что-либо предпринять, как Джеффри выхватил из кармана пистолет и прицелился в голову Карен.

— Пригнитесь! Пригнитесь! — закричал таможенник и сам присел на корточки за радиатором автомобиля — единственное место, где его не могли достать пули.

Итак, Джеффри решил пойти ва-банк. Уши заложило

от грохота выстрелов. Разлетелось заднее стекло. Карен кинулась плашмя на пассажирское сиденье, но одна пуля все же зацепила руку. Другая просвистела всего в нескольких дюймах от того места, где мгновением раньше была ее голова. В раненой руке запульсировала боль, кровь быстро пропитала рукав куртки и потекла по руке. Дейдра проснулась и заплакала.

Пограничники отреагировали мгновенно. Они приказали Джеффри бросить оружие, а когда тот не подчинился, один из пограничников выстрелил и попал Лондону в ногу. Тот упал, но продолжал стрелять. По багажнику застучали пули.

«Идиот! — подумала Карен. — Ты же попадешь в Дейдру!»

Через несколько бесконечных секунд беседовавший с ней таможенник вынул пистолет, а из здания конторы выбежали двое его коллег.

— Бросьте оружие! Бросьте оружие!

Карен посмотрела прямо в глаза Джеффри. В это самое мгновение каждый из них мог все изменить… но нет. Карен вдавила педаль газа до упора, машина сорвалась с места, снесла деревянный шлагбаум и устремилась на территорию Соединенных Штатов.

Джеффри выстрелил вслед, и, как и ожидала Карен, пограничники открыли ответный огонь.

Едва оказавшись за надежными стенами пограничного поста, Карен ударила по тормозам. Стиснув как могла кровоточащую, пульсирующую болью рану, она ухитрилась открыть заднюю дверь и отщелкнуть ремень безопасности, которым была пристегнута Дейдра. Потом вытащила девочку, зашедшуюся истерическим плачем, на улицу, крепко прижала к себе и не отпускала до тех пор, пока не стихла оглушительная пальба.

В обрушившейся внезапно тишине рыдания Дейдры постепенно сменились негромкими всхлипываниями. Не обращая внимания на жгучую боль, Карен с девочкой на руках с трудом встала и нетвердой походкой направилась обратно к будке таможенника. Джеффри лежал на земле, из его рта обильно струилась кровь, безжизненные глаза уставились прямо на Карен.

«Слава богу!» — такова была ее первая мысль.

Ярость по-прежнему владела ею, не оставив места даже для капельки сострадания. Джеффри предпочел умереть, лишь бы не позволить ей увезти Дейдру. Он хотел, чтобы погибли все трое.

Через несколько недель Карен встретилась на игровой площадке в «Стране драконов» с Брендой, где та присматривала за Дейдрой. Фамильное сходство между тетей и племянницей сразу бросалось в глаза — у обеих во внешности было много общего с Беверли. В чертах лица девочки Карен заметила и кое-что от Джеффри Лондона. Господи, как же такое чудесное дитя могло родиться у двух таких порочных родителей?

— Вроде она кажется довольной, правда? — неуверенно спросила Бренда.

Дейдра находилась под наблюдением и проходила курс лечения у детского психолога. Врач надеялся, что терапия поможет девочке преодолеть последствия душевных травм, причиненных обоими родителями.

— Не стоит так волноваться, — поспешила успокоить Бренду Карен. — Она еще совсем маленькая. Если она будет любима и счастлива, то почти обо всем позабудет.

По щеке Бренды скатилась слеза, губы задрожали.

— Она ведь практически ничего не будет помнить о матери.