Триггеры
Шрифт:
Мебель была лучше, чем вся, что у неё когда-либо была; в её квартире всё называлось по имени какого-нибудь шведского озера или реки и собиралось с помощью шестигранного ключа. Но эта мебель — кофейный столик, книжные полки, комод, сделанные, как ей показалось, из вишнёвого дерева — выглядела дорого.
Помимо многочисленных книг в твёрдой обложке — роскошь, которую Тони ей никогда не позволял — книжные полки занимали всякие безделушки: вырезанная из мыльного камня птица эскимосской работы, перьевая ручка, бронзовый медальон с выгравированным на нём словом «Чамп»,
Но кроме Эрика эти истории знал и мог рассказать ещё один человек: Никки Ван Хаузен.
Фамилия достаточно редкая, подумала Джен, хотя если она замужем, то в телефонной книге наверняка будет стоять имя мужа.
Джен шумно выдохнула. Если она замужем. Эта Никки знала об Эрике всё, но Джен не знала о Никки даже самых простых вещей.
Она зашла в кабинет Эрика. Его «Макбук-Эйр», включённый и с открытым браузером «Сафари», стоял на покрытом стеклом столе. Она вбила «Ники Ван Хаузен» в строку поиска Гугла, но он нашёл слишком много совпадений. Однако добавление слова «недвижимость» сделало дело, тем более что Гугл предложил поправить написание имени: нашёлся её веб-сайт и даже, к удивлению Джен, статья в сегодняшней утренней «Вашингтон Пост». Узнав о случившейся в «Лютере Терри» сцепке памяти, сообразительный репортёр взял у Никки интервью, посколько она помнила операцию над президентом так же хорошо и подробно, как и сам Эрик.
Её веб-сайт — предлагавший «всего 2% комиссии» и «бесплатную оценку стоимости» — дал номер её телефона. Джен взяла трубку, но потом положила её обратно; она не хотела, чтобы её звонок был как-то связан с Эриком. Она прошла в мраморную прихожую, отыскала свою сумку, достала из неё сотовый телефон — и увидела четыре голосовых сообщения от Тони. Она содрогнулась, убрала их с экрана и набрала номер.
— Агентство недвижимости Никки Ван Хаузен, — ответил бойкий голос.
— Это… — чёрт, она же до сих пор не знает, мисс она или миссис. — Э-э… это Никки?
— Она самая.
— Никки, это Дженис Фалькони.
На три или четыре секунды повисла пауза.
— Ох.
— Мне нужно с вами поговорить, — сказала Джен.
— О чём?
Теперь очередь Джен колебаться.
— О доступе к памяти Эрика.
— Послушайте, если вы о статье, то я не…
— Нет, нет. Мне нет дела до статьи; мне неважно, что вы знаете те вещи. Просто… просто… я не знаю, я подумала. что может быть, мне станет легче, если я с вами увижусь.
— Гмм… Хорошо. Может быть.
— Мы не могли бы пересечься сегодня днём?
— Гмм… где?
— Ну, вы, несомненно, знаете, что я остановилась у Эрика, и у меня нет ни машины, ни ключа от квартиры. Вы не могли бы… не могли бы прийти к нему домой?
— Э-э… он тоже там будет?
— Нет. Нет.
— Да, думаю, я могла бы зайти, — сказала Никки с явным облегчением. Потом: — Он живёт в «Потомак-Пэлас», верно? — так назывался кондоминиум. — Второй пентхаус?
Джен слегка поёжилась.
— Да.
— Я буду сегодня показывать квартиру рядом с этим местом. Где-то в полпятого зайду, хорошо?
— Договорились, —
Рука, держащая трубку, дрожала.
Бесси не имела дела с армией с тех пор, как её муж Бог знает сколько лет назад вернулся из Кореи. Она поразилась, насколько всё стало высокотехнологичным: здесь, на базе, повсюду были компьютеры, сложные дисплеи, всякие приборы, которые она вообще понятия не имела, для чего…
Нет, не так. Теперь, когда она об этом задумалась, она знала, для чего нужна большая их часть: она это знала, потому что это знал Сет Джеррисон — узнал за то время, пока занимал свой пост, хотя многие из них были незнакомы и ему; в конце концов, он преподаватель истории. По пути к самолёту они с Дэррилом прошли мимо нескольких солдат, потом вышли на лётное поле, рядом с самолётом, на котором они должны были лететь. Она разглядела, что это бомбардировщик, и тут…
И тут в голове выскочили два слова: «Встречный удар».
И пока они подходили к самолёту, заходили в него и усаживались на места, которые им указали, она вспомнила все детали — ужасающие, жуткие детали. Её руки тряслись так, что ей пришлось попросить Дэррила застегнуть её привязной ремень.
Да, террористы практически загнали США в угол; в этом не было сомнений. Но это… это было…
Конечно, необходимо дать им отпор; и лидер должен его возглавить.
Но такое!
Самолёт покатился по взлётной полосе. Он снова приземлится через четыре часа.
Четыре часа на то, чтобы решить, что делать.
Глава 40
В 16:45 телефон Эрика издал странный двойной сигнал. Джен раньше уже слышала его звонок, когда звонил доктор Гриффин, и тогда звук был нормальный, но…
А! Это, должно быть, что-то вроде домофона. Как у Роджера — Роджер был лучшим другом Тони. Она взяла трубку.
— Алло?
— Это Никки Ван Хаузен. Я внизу.
— Ага, поняла. Э-э… я не знаю, как вас впустить.
— Нажмите «шесть», — подсказала Никки, словно бывала здесь миллион раз, словно она, чтоб ей пусто было, жила здесь.
Джен сделала, как она сказала. Она услышала в трубке электрическое жужжание, и затем соединение прервалось. Она поправила волосы, глядя в зеркальную дверь шкафа в прихожей, затем выглянула в глазок во входной двери и увидела…
Это было как тот туннель, который она видела, когда умирал Джош. Она увидела женщину, невероятно маленькую и далёкую, приближающуюся к ней, всё ближе, ближе…
И Джен открыла дверь. На веб-сайте Никки было фото. На нём у Никки были рыжеватые волосы, но сейчас они были светло-каштановые со светлыми прядями — и выглядела она немного моложе, лет на тридцать пять.
— Простите за опоздание, — сказала Никки. — Погода лучше не становится. — но потом она остановилась и уставилась на Дженис. — Ого, — тихо сказала она.
— Что?
— Простите. Просто это так странно — видеть вас вживую. Эрик помнит вас отдельными фрагментами, вы знали? Ваша улыбка, ваши зубы, как вы отбрасываете со лба волосы, тату — он обожает ваше тату. Но увидеть всё это собранным вместе — это как…