Триггеры
Шрифт:
Метил! Да, так оно и было! На одно слово слово больше, чем он сам смог вспомнить. Но надо же: метил!
— Там было что-то ещё, — сказал Сет. — Может быть, какие-то цифры?
— Это всё, что мне вспомнилось, — сказала Бесси.
— Если всплывёт что-то ещё…
— Конечно, — сказала она. — Только…
— Да?
— Я пытаюсь не вспоминать то, что знаете вы, — сказала она. — Мне не нравится знать ваши мысли, сэр. Мне это вообще не
— Я признаю, что не всегда говорил правду, но…
— Это было враньё, — сказала Бесси. — Во многих, очень многих случаях. Вы говорили то, что надо было сказать, чтобы быть избранным. И когда я это вспоминаю, мне становится стыдно. — Она посмотрела прямо ему в лицо. — А вам?
Сет не смог посмотреть в глаза женщине, которая могла заглянуть ему голову.
— Это очень непросто — добиться избрания, — сказал он. — Приходится идти на компромиссы.
— Это грязное дело, — сказала Бесси. — И мне оно не нравится.
— Сказать по правде, мне тоже. Я не жалею, что всё это затеял, и я собираюсь сделать как можно больше добра, находясь в должности. Но вы правы: чтобы попасть сюда, я шёл на компромиссы. И знаете что? Это было верное решение.
— Компромисс — одно дело, — сказала Бесси. — Враньё — совсем другое.
— Тот, кто всегда говорит правду, никогда не будет избран — и поэтому мы немного кривим душой в мелочах ради свершения больших дел. Плохой политик врёт всегда; хороший — тщательно выбирает, когда и где сказать неправду.
— Чепуха! — сказала она.
Он помолчал.
— Посмотрите на это вот с какой стороны, Бесси — я могу называть вас Бесси? Подумайте вот о чём: теперь вы — моя совесть, с этого момента и до тех пор, пока между нами существует связь. Я не смогу лгать, потому что вы будете знать, когда я лгу. Из-за вас мне придётся быть честным.
Она ответила без паузы.
— Можете на это рассчитывать.
Эрик Редекоп был в восторге, когда отменили изоляцию. Он направился к служебному выходу на первом этаже и…
И там была Дженис Фалькони; она тоже шла домой.
Она ещё его не заметила, и он воспользовался этим, чтобы посмотреть на неё и подумать. Поток её воспоминаний продолжался, не стихая. Он теперь знал, как у неё прошла вторая половина дня, что она ела на ужин — кто бы мог подумать, что свиные шкварки? — и…
И она была чиста, по крайней мере, сейчас. Она не кололась с…
О, она молодец. Прошло уже три дня, но…
Но она боялась идти домой, боялась возвращаться к Тони, боялась своей проклятой жизни. Он задумался о том, сказала ли она Тони, что изоляция закончилась; нет, не сказала.
Уходящих сотрудников отмечали
— Отличная работа, Эрик, — сказал один из врачей, когда он шёл через холл. — Слышал сегодня о твоих подвигах.
— Спасибо, — ответил Эрик, не сводя глаз с Джен.
Ещё кто-то коснулся его руки.
— Поздравляю, доктор Редекоп!
— Спасибо, — повторил он. За Джен стояло восемь человек, и вдвое больше — перед ней. Она по-прежнему его не замечала, и если он просто станет в конец очереди, то она уйдёт гораздо раньше, чем он.
Что, вообще-то, было неважно. Что было нормально.
Но…
Но…
Он подошёл к ней.
— Привет, Дженис, — сказал он.
Она обернулась и улыбнулась — лучистой, светящейся улыбкой.
— Доктор Редекоп.
— Привет, — сказал он снова, разочарованный своим красноречием. Потом он сказал: — Гмм. — А потом повернулся к стоящему позади них мужчине. — Вы позволите…?
Тот улыбнулся.
— Вы сегодня спасли президента. Думаю, вы заслужили, чтобы вас пропустили вне очереди.
— Спасибо. — Он посмотрел на Джен и понизил голос. — Так значит, э-э… я так понимаю, что вы тоже подверглись воздействию в ходе эксперимента?
Она огляделась вокруг, словно это было что-то такое, что следовало держать в секрете, и потом тихо ответила:
— Ага.
— И с кем вы связаны?
— Его зовут Джош Латимер. Он здешний пациент, ждёт пересадки почки.
— Ах.
Она посмотрела на него.
— Откуда вы это про меня знаете?
Пришла его очередь оглядываться, но мужчина, с которым он разговаривал раньше, был поглощён разговором с тем, кто стоял позади него, а у женщины впереди в ушах были белые пуговки наушников.
— Потому что, — сказал он, — я читаю вас.
Джен немедленно опустила взгляд.
— Так как, — сказал Эрик, — вы торопитесь домой, или…?
Она не подняла взгляд, но ответила.
— Нет, — сказала она. — Не тороплюсь.
Глава 26
Бесси Стилвелл покинула палату президента, сопровождаемая агентом Секретной Службы. Как только она ушла, Сет попросил пригласить к нему профессора Сингха.
— Мистер президент, что я могу для вас сделать? — спросил Сингх, входя в палату.
— Я так понимаю, вы выяснили все связи, верно?
— Да, сэр. Мы составили схему.
— Значит, я читаю Кадима, а Кадим читает… Сьюзан, верно?
— Да, это так. А агент Доусон читает меня, а я читаю доктора Люциуса Джоно, который помогал спасать вашу жизнь. Доктор Джоно читает Никки Ван Хаузен, агента по недвижимости. И так далее.
— А Дэррил?
— Агент Хадкинс? Он тот, кто читает воспоминания Бесси Стилвелл.
— Нет, я имею в виду — кто читает его?
— Мария Рамирес — леди на сносях.