Триггеры
Шрифт:
— Никто пока не взял на себя ответственность за подрыв Белого Дома, — сказал Чонг, — но взрывное устройство было того же типа, что и перехваченное в Лос-Анджелесе, так что это, вероятно, Аль-Саджада.
Кранц, второй федерал, посмотрел на него.
— Но как им удалось завербовать стопроцентного американца типа Данбери? — Они все изучили досье Данбери до того, как явились сюда: он родился в Лоренсе, штат Канзас, и в школе получал грамоты за бейсбол и кросс.
— Он бывший военный, — сказал Чонг. — Служил в Афганистане. Возможно, там его и завербовали.
— Должно
— Он не был бы первым солдатом, которого они обратили в свою веру, — сказал Чонг. — Многие из рядового состава чувствуют разочарование в США и не понимают, что они тут делают. Дайте им достаточно наркоты и денег, может быть, женщин, и… — Он указал на экран. — Но что бы Данбери ни собирался получить в раю, оно, по-видимому, и подтолкнуло его к покушению на Джеррисона. Вероятно, он заложил бомбу на Белом доме в свою последнюю смену на крыше, установив таймер так, чтобы она взорвалась вскоре после запланированного окончания речи Джеррисона.
— Это была бы реально деморализующая акция, — сказал Смит, — после всех тех пинков по яйцам, что мы уже получили. Джеррисон произносит речь о том, как мы собираемся победить в войне против террора, и вдруг бац! — его убивают, а Белый Дом взрывают. Классика Аль-Саджады.
— Ага, — согласился Кранц. — Но когда Джеррисон решил перенести свою речь к Мемориалу Линкольна…
Чонг кивнул.
— Таймер бомбы уже был установлен, и он не мог снова попасть на крышу до своей следующей смены в субботу. Гордо, должно быть, пришлось спешно разрабатывать план B. Но, будучи снайпером, он решил, что сможет застрелить Джеррисона во время его речи. Наверное, он подумал, что так будет даже лучше, на раз-два: Джеррисона убивают, когда он произносит речь о войне с терроризмом, а час спустя Белый Дом взлетает на воздух.
Дом Данбери был невелик. Кранц обшаривал его, осматривал книжные полки, которые, насколько Чонг мог видеть, были заполнены в основном документальными трудами о войне и романами Тома Клэнси.
Смит кивнул и сказал:
— Думаю, когда Данбери услышал, как тот агент кричит, что президент ещё жив, то понял, что таки не станет мучеником — его задание убить президента провалено. Он, вероятно, даже не запланировал путей отхода из Мемориала Линкольна; решил уйти в сиянье славы. Такому, как он, мастеру-стрелку, вероятно, и в голову не пришло, что Джеррисон может остаться жив.
— Полагаю, так, — согласился Чонг. — Но когда Джеррисон всё же выжил, Гордо запаниковал и побежал — в надежде уйти и найти иной способ получить своих райских девственниц.
— Но теперь этот гад в аду, — сказал Смит.
Чонг нашёл себе стул, уселся и посмотрел в окно на изменившийся мир.
— А мы все разве нет?
В год, когда семья Ранджипа Сингха переехала из Дели в Торонто, американское телевидение, которое проникало через границу в Канаду, было заполнено «Минутами двухсотлетия», прославлявшими прошлое Америки.
Много лет спустя в Канаде появилась собственная серия похожих
Но серия, которая больше всего привлекла внимание подрастающего Ранджипа, была посвящена нейрохирургу Уайлдеру Пенфилду, выполнившему в 1934 году то, что впоследствии стало известно как «монреальская процедура». Касаясь электродами некоторых точек мозга пациента, Пенфилд, по-видимому, смог достоверно удалить некоторые специфические воспоминания. Фраза из «Минуты наследия» — «Чую запах подгоревшего тоста!», произнесённая изумлённой пациенткой, когда Пенфилд искал источник её непрекращающихся судорог, стала крылатой в Канаде, и Ранджип был настолько потрясён тем коротким фильмом, что в конце концов избрал карьеру исследователя памяти.
Всё это вспомнилось Сьюзан Доусон, пока она дожидалась в лаборатории профессора Сингха Дэррила и доктора Гриффина. Как только они появились, она спросила:
— Ну и каков счёт?
Дэррил протянул ей список имён.
— Девятнадцать, включая вас, меня, доктора Гриффина, присутствующего здесь профессора Сингха и… — он посмотрел на ещё одного человека, который находился в кабинете. — Вы ведь рядовой Адамс, верно?
— Да, это я, — ответил Кадим.
Дэррил кивнул.
— Мы проверили и перепроверили: это все. Ваш беглец — Оррин Джиллетт — был единственным пограничным случаем; если подвергся воздействию и он, то всего получается двадцать.
Сьюзан нахмурилась и повернулась к профессору Сингху.
— Вы видите какую-нибудь систему в связях, которые мы уже установили? Что-нибудь вроде, скажем, вы связываетесь с тем, кто к вам ближе, независимо от того, видите вы его или нет? Или вы связываетесь… не знаю… с тем, кто ближе всего к вам по возрасту или чему-то ещё?
Сингх пожал плечами — похоже, это стало его излюбленным жестом.
— Я искал корреляции, но ничего не бросилось в глаза. Ясное дело, это не просто расстояние. К примеру, хирурги были гораздо ближе к президенту, чем рядовой Адамс. И если бы всё определялось расстоянием, то связи были бы двусторонними — A связывался бы с B, а B с A.
— Значит, — сказал Марк Гриффин, вставая — он был на добрые десять дюймов выше Сьюзан и явно хотел воспользоваться преимуществом, которое давал его впечатляющий рост, — как только мы изолируем всех людей из этого списка, мы сможем снять блокаду здания и снова разрешить людям входить и выходить, верно?
Сьюзан посмотрела на него снизу вверх — она терпеть этого не могла. Однако, надо полагать, нельзя стать главврачом крупной больницы, не выучив несколько приёмов психологического давления.