Триэн
Шрифт:
– Нет повести печальнее на свете, чем загорать в бронежителе, – невесело пошутил Гордеев.
Соломин хохотнул.
– Эт точно. Что будем делать, командир?
– Я дозвонился до Лося, он прилетит в Москву завтра. Постарайся найти Корня. Соберёмся, помаракуем, как выпутываться из этого положения.
– Я думал, завяжу со службой, поживу спокойно. Так хочется чего-то большого и чистого.
– Помой слона, – посоветовал Гордеев, выключая мобильник.
Вечер он провёл в компании с приятелем Гошей, с которым учился в школе, и его подружками, ни одна из которых ему не понравилась. Впрочем,
Наутро снова позвонил Соломин и радостно сообщил, что Корень жив-здоров, но прячется на Смоленщине, так как почуял слежку и решил перестраховаться.
– Будет к двум часам на «запасном аэродроме», – добавил Соломин.
– Хорошо, я подъеду, – сказал Гордеев. – Заметишь слежку – дай знать.
«Запасным аэродромом» они называли явочную квартиру в Строгино, о которой никто из бывшего начальства не знал, в том числе и сотрудники Управления спецопераций. Квартира принадлежала какому-то родственнику Соломина, который большую часть года пропадал в экспедициях по Западной Сибири в поисках новых нефтяных месторождений.
В два часа дня они собрались вместе в четырёхкомнатной квартире, отделанной в соответствии со вкусом владельца ценными породами дерева: Соломин, Лось-Сэргэх, Корень-Ковеня и Гордеев. Придирчиво оглядели друг друга, оценивая внешние изменения.
Корень завёл усы и бородку.
Соломин наголо побрил голову.
Лось превратился в респектабельного дипломата – с виду, отрастил седую шевелюру, нацепил очки в золотой оправе. Узнать его было трудно.
Не изменился только сам Гордеев, тщательно брившийся каждый день и ухаживающий за длинными – ниже мочек ушей – бачками; назвать их бакенбардами не поворачивался язык. Волосы Гордеев подравнивал каждый день и не позволял им вырастать длиннее трёх миллиметров.
– Что происходит, пацаны? – первым нарушил молчание кряжистый, невысокий Ковеня.
– Убит Веник, – помрачнел Соломин. – Прямо на пляже в Крыму. Урмас разбился на мотоцикле под Ригой. Дорик угорел в бане. Всё понятно?
– Кассетная ликвидация…
– Догадливый. И, судя по всему, мы на очереди.
– То-то я неделю назад почуял – менять хавиру надо. Ветерок холодный подул.
Все одновременно посмотрели на Гордеева.
– Я знаю столько же, сколько и вы, – признался он. – Нужна инфа. Кто идёт по следу, зачем, кто распорядился нас уконтропупить, причины. Надо поднимать связи, искать ответы на вопросы. Жаль, что Дорик убит, нам очень нужен сильный компьютерщик.
– Мой двоюродный брат работает в отделе компьютерной защиты при штабе
– Покопаться в базе данных Управления спецопераций.
Соломин присвистнул.
– Он не хакер. Хотя почему бы и нет? Поговорю с ним, обрисую ситуацию. Параметры задачи?
– Дело Миркиса. Тайные пружины, секретные данные, политика, работа Комитета, чьи права он урезал, кого достал, кому перекрыл кислород.
Соломин и Ковеня переглянулись.
– Миркис был полной сволочью, – неуверенно сказал бывший капитан. – Мы же изучали досье на него.
– Никто и не сомневается, – сказал Гордеев. – Однако нам от этого не легче. Нужна адекватная информация по теме. Вообще касается всех – поиск дополнительных данных. Поднимайте свои связи, попытайтесь определиться, кому мозолит глаза наша команда. Только поосторожнее. Заметите слежку – ложитесь на дно и предупредите остальных, не рискуйте.
– Кто не рискует, тот не пьёт… – начал Ковеня.
– …валерьянку, – отрезал Гордеев.
3
На следующий день они снова собрались вместе.
На улице по-прежнему было жарко и душно, асфальт плавился под лучами солнца, и даже на седьмом этаже, где находилась явочная квартира, стояли запахи гудрона и пыли.
Закрыли форточки, включили кондиционер, полегчало.
– Веня взломал «сейф» МВД, – сказал Соломин, имея в виду закрытую директорию Министерства внутренних дел. – Там по делу Миркиса ничего особенного нет, только официальные данные. Генерала успокоили «террористы».
– У меня пока тоже ничего, – буркнул изнывающий от жары плотный Ковеня; он держал в руке запотевшую бутылку «Балтики». – Ни одна связь не работает. Кто уволился, кто переведён в другую контору.
Соломин посмотрел на Сэргэха.
– А ты что молчишь?
– Я плохо говорить рюски, – веско сказал «дипломатообразный» Лось.
Ковеня засмеялся.
Гордеев недовольно посмотрел на него.
– Нужен «язык», – продолжал Сэргэх нормальным голосом, практически без акцента. – Лучший «язык» в нашем положении тот, кто ставил перед нами задачу.
– Генерал Чернавский.
– Вот его и надо потрясти.
Гордеев оценивающе глянул на безмятежное с виду лицо «дипломата», перевёл взгляд на товарищей.
– Ваше мнение?
– А сможем мы достать генерала? – скептически хмыкнул Ковеня. – Нас осталось четверо, да и без снаряжения мы – что крокодил без зубов.
– Не лепи горбатого, крокодил, – махнул рукой Соломин. – Снаряжение мы найдём. У меня кое-что припасено. А вот пара профи команде не помешали бы.
– Где ты найдёшь профи?
– Я знаю одну девушку, – сказал Сэргэх.
– Девушку? – фыркнул Соломин.
– Она отличная гонщица, тусуется с аквабайкерами, хорошая спортсменка, лет пятнадцать занимается единоборствами. Два года назад бандиты убили её мужа и сынишку трёхлетнего.
Оперативники переглянулись.
– Уроды! – проворчал Ковеня.
– Возможно, она и хорошая спортсменка, но я против баб в команде, – сказал Соломин. – К тому же её ещё уговорить надо.
– Не надо, – качнул головой Сэргэх. – Она мне уже помогала. И она злая на мужиков, прошу учесть.