Чтение онлайн

— Дак ведь…

То ли от дыма, то ли от застоявшегося запаха сапог, портянок, ваксы и какой-то луковой дряни, которую Нинусик с Танюсиком постоянно жрали из стеклянных банок, Любка сложилась пополам и, зажимая рот рукой, метнулась к туалету.

— …я и говорю, — как ни в чем не бывало затараторила она по возвращении. — Он, подонок, Сашка Алтынов.

Эта новость действительно оказалась неожиданной. О безумном Любкином «романе» знали даже сторожа, весь театр подхихикивал над Любанькой и жалел Алтынова. Лупоглазая толстушка Любка преследовала несчастного заслуженного артиста везде и повсюду. Она рвалась во все массовки

спектаклей, где он был занят, участвовала во всех его творческих вечерах в качестве артистки театра, прорывалась на озвучку толпы в его картинах. При встрече с ним она томно опускала глаза, трепетно вздыхала, а по ночам настырно звонила его жене, сопела в телефон и молчала. Алтынов, почти двухметровый красавец-блондин с римским профилем, умница с двумя высшими образованиями, досадливо от нее отмахивался и в ее сторону принципиально не смотрел. Он даже не пытался с ней объясниться, и только однажды, без его ведома, в театр приехала его жена, тоже, кстати сказать, Люба. Она застала Любаньку в гримерной, но та стала возмущенно отпираться от возведенной на нее напраслины, объясняя ситуацию завистью коллег и интригами. Под Любкиным напором тихая алтыновская жена скромно опустила глаза, и, извинившись, удалилась.

— А ты, Любасик, того, часом не путаешь… — промямлила ошарашенная Нинусик. — Ведь он вроде как…

— А то как же! Я-то не пьяная была, это он, собака, нажрался, — заистерила Любка. — Да вы что, девки, не верите мне, что ли? В ВТО дело было, Рождество как раз отмечали. Капустник был. Я участвовала. Он сам подвалил в конце. Я-то с ним по-интеллигентному, а он меня схватил и на черную лестницу уволок.

— Может, чего-то духовного хотел? — закусывая селедкой под шубой, спросила более склонная к романтике Танюсик.

— Не признался, — растерялась Любка. — Нет, вы не думайте, ничего такого не было. Сначала целовались. Затем он меня в Люськин кабинет затащил, ну, то есть в секцию молодежную. Там, естественно, никого, все ж в ресторане. Чего-то наговорил, наговорил. Я, конечно, ни в какую. А потом там под фикусом все и случилось! Навалился, амбал, я и пала.

— Как лошадь, что ли? — цинично ухмыльнулась Нинусик.

— Да ну тебя! — всхлипнула Любанька. — Вам смешно, а меня любимый изнасиловал, представляете?! Чего делать-то?! Воды дайте.

Но никто ей не ответил и воды не предложил. Нинусик с Танюсиком уставились друг на друга, словно пораженные одной мыслью.

— Поздравляю, — изрекла Танюсик.

— Не с чем, — утирая сопли, горестно вздохнула Любанька. — У меня резус отрицательный. Если аборт сделаю, не рожу уже никогда.

— Никаких абортов. Все, Любка, теперь тебя не сократят, не имеют права. Будешь матерью-одиночкой, — подвела итог практичная Нинусик.

Матерью-одиночкой Любка быть не хотела и объявила о своем положении Алтынову.

Тот закатил глаза, пытаясь припомнить, когда и где это могло произойти. Любка в подробностях описала ему рождественскую ночь в ВТО. Сашка Алтынов расхохотался ей в лицо и от пьяного соития наотрез отказался. Она продолжала его домогаться, и тогда он перестал с Любанькой даже здороваться. Как позже выяснилось — на долгие годы.

Любку из театра не выгнали, и она родила мальчика, назвав его в честь своего отца, которого никогда не видела, Коляном.

Было нестерпимо

душно. В Москве стояла невыносимая жара, от которой не спасали ни дачи, ни водоемы, ни холодное пиво. Над городом неподвижно висел смог — это горели подмосковные леса. Асфальт плавился, люди задыхались, увеличилось количество сердечных приступов.

Однако Любовь Николаевна Ревенко, генеральный директор актерского агентства «Атлантида», чувствовала себя вполне комфортно.

Ее агентство располагалось в уютном особнячке в одном из арбатских переулков и было оборудовано по последнему слову техники. Не было у Любови Николаевны проблем ни с кондиционерами, ни с секретаршами, ни с деньгами. У нее вообще не было проблем. Она прочно стояла на своих тучных ногах, ни от кого не зависела и в свои сорок лет очень прилично выглядела, по-прежнему оставаясь довольно красивой женщиной.

Злополучный кризис трехлетней давности почти не коснулся Ревенко — все основные средства агентства и ее личные деньги размещались в европейских банках. А что касается непосредственной деятельности, то так называемый «дефолт» вообще никак не повлиял на осуществление заранее тщательно подготовленных проектов с англичанами и испанцами. В то время когда ее конкуренты загнивали, троих актеров она отправила на полгода в Лондон к Питеру Бруку играть спектакль, а еще шестеро улетели в Мадрид для участия в съемках исторического телесериала.

После кризиса работа в агентстве не приостановилась ни на день, «Атлантида» продолжала процветать. Все мелкие конкуренты Ревенко испустили дух, и к лету 2001 года «Атлантида» осталась единственным монстром, пропускавшим все сделки через свои руки.

Более того, посовещавшись со своим юристом, великим махинатором Виктором Григорьевичем Петровым, они измыслили гениальную в своей простоте вещь, изобретя еще один источник доходов, оказавшийся золотоносной жилой.

Любовь Николаевна за три копейки сняла рекламный ролик, и его несколько раз прокрутили по телевидению. В нем она объявила, что в целях сотрудничества с крупнейшими мировыми киностудиями и рекламными компаниями агентство создает международный банк данных «Поколение XXI». К участию приглашались все желающие, независимо от возраста, профессии и образования.

«В процессе кинопроизводства требуются самые различные типажи, которые зачастую просто невозможно подобрать в актерской среде, — миловидно улыбаясь, вещала с экрана госпожа Ревенко. — Мы составим вам резюме, сделаем портреты или снимем на видео, это по вашему выбору, занесем ваши данные в компьютер и отправим на ведущие студии России и мира. А наиболее перспективных участников нашего проекта постараемся трудоустроить. Приходите к нам, не упустите свой шанс. Мы ждем вас!»

В конце ролика на экране появлялись адрес и номера телефонов «Атлантиды».

Расчет действительно оказался гениальным. Уже через неделю после эфира особняк в Арбатском переулке осаждала толпа. Раскрашенные полуголые девицы загорали прямо на газоне, демонстрируя прохожим свои прелести, молодые люди странного вида без устали бренчали на гитарах, попыхивали марихуаной и громко матерились. Безумные мамаши тащили за руку расфуфыренных детей, шарахаясь от поколения, выбирающего пепси. Ко всему прочему стали поступать жалобы от жителей соседних домов. Сотрудники агентства не справлялись с людским потоком, ситуация грозила выйти из-под контроля.