Чтение онлайн

Генрих окинул внимательным взглядом лицо верного соратника, с которым прошел огонь и воду. Затем резко отвернулся и пошел прочь по ночной улице, скрывшись в тенях между старинных зданий. Марк остался стоять с конвертом в руках, провожая хмурым взглядом удаляющуюся фигуру бывшего командира.

'Доброго дня, уважаемая Ирма.

Признаюсь, я пишу эти строки под влиянием момента. Возможно, ваш друг уже раскрыл вам тайну моей личности. Если так, то это письмо станет

подтверждением его слов. Если нет, то считайте мое обещание выполненным.

Но прежде позвольте мне покаяться перед вами. У меня не осталось друзей, способных понять меня, не осталось врагов, которых стоило бы судить, да и цели такой больше нет. А ведь мужчине всегда нужна цель, не правда ли?

Я всегда искал ее. Ту великую цель, на алтарь которой я положу себя целиком.

Стать лучшим среди равных. Добиться успеха, когда все против тебя, утереть нос окружающим снобам и завистникам. Победить в бессмысленной войне, которую ты не смог остановить. Сделать все быстро, четко. Спасти тех, кого нельзя спасти, кого бросили и забыли.

Все эти цели я ставил себе сам. И ни в одной не достиг того успеха, на который рассчитывал. Всегда что-то было не так, кто-то был виноват в моих неудачах.

Вот только сейчас я понимаю, что гонялся за миражами. Брал на стяг лозунги, в которые не верил до конца, но под которые вел умирать людей. Теперь же, отказавшись от борьбы и впервые ощущая свободу от всего этого бесконечного поединка с миром, я понимаю, как сильно устал.

Невероятно.

А потому я просто отдамся в руки господа. Не вижу смысла бороться с гидрой, чьей головой являюсь сам. Возможно, позже, когда вы забудете весь тот кошмар, в который я вас против воли погрузил, вы напишете книгу об этой чертовой Третьей Арсорско-Гуттской войне.

И обо мне тоже.

Только прошу вас, любезная Ирма, поймите главное — даже у железа есть предел прочности. Вспомните это, когда ваш друг будет нуждаться в вас.

Тело мое вы найдете легко. Оно будет лежать там, где ему и положено, — на мемориальном кладбище Сен-Руаль. Участок четырнадцатый, пятый ряд, восьмое место.

Генерал Генрих Маркберг.

Последнее письмо, присланное в «Тарлосс Таймс» на имя Ирмы Галарте. Приведено без купюр.

Паралич медленно, но верно ослабевал и отступал. Сначала Мари почувствовала, как к кончикам пальцев рук и ног возвращается чувствительность — легкое покалывание, похожее на то, когда отлежишь руку или ногу. Затем постепенно чувство стало распространяться дальше по ладоням и ступням, а через некоторое время и по всей руке и ноге.

Кожа словно покрывалась мурашками, отходя от магического дэвского паралича.

Мари чувствовала, как по венам разливается горячая ярость, закипая все сильнее с каждой секундой.

В основном она была зла на саму себя — на собственную глупую беспечность. Она опять повелась на старый трюк с фигуркой, словно

не было последнего года каторжных ежедневных тренировок воли. Словно не было двенадцати изматывающих месяцев, когда этот ушастый прохвост гонял ее по рингу, словно кот мышь.

Одно короткое движение, одно ничтожное мгновение невнимательности — и вот все ее титанические усилия пошли прахом. Уродливое чувство смущения и неловкости, которое, казалось, навсегда пропало вместе со смертью Оберина, вдруг вернулось, сковав ее тело и разум.

«Ну уж нет, хватит с меня этих проколов!» — решительно подумала Мари, чувствуя, как заканчивается действие паралича. Вот уже и контроль над затекшими мышцами рук и ног возвращается. Пальцы начали слегка подрагивать, потом запястья и предплечья, а вслед за ними и плечи.

Как только тело полностью придет в норму, она будет готова к решительным действиям! Мари скрипнула зубами, ее рот угрожающе скривился в усмешке.

Глаза сузились в щелочки, метая испепеляющие взгляды. Она обязательно устроит этим двум уродам такую эпическую трепку, что им будет больно даже вспоминать об этом! Д’Алтон она — или как? «Никому ничего не спускать» — если бы у ее семейства не было бы девиза, то можно было бы взять этот.

Детали мести уже начали вырисовываться в ее разгоряченном мозгу.

О да, они еще возопят о пощаде… На мгновение она представила, как выбьет из обоих друзей дух на ринге. Фантазия показалась такой реальной, что она даже ощутила запах крови.

Кровь вскипала в жилах, придавая телу сил. Мари судорожно сжала-разжала кулаки, разминая затекшие мышцы, и вдохнула полной грудью, готовясь к реваншу.

Понадобилось еще десять мучительных минут, чтобы окончательно избавиться от остатков наваждения. Марианна судорожно сглотнула, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Резкий телефонный звонок внезапно разорвал гнетущую тишину кабинета. Звук был непривычно громким и каким-то зловещим, отдаваясь эхом в ушах. Мари быстро подошла к столу Камаля и дернула трубку. В трубке была мертвая тишина, и только после этого она поняла, что звонит не его, а ее собственный телефон.

Она перегнулась через стол, так что практически легла грудью на столешницу, дотянулась рукой до трубки и дернула ту с рычага.

— Да. — Губы еще плохо слушались, так что говорить надо бы как можно проще, а то еще подумают, что она пьяная или под кайфом.

На том конце провода повисло неприятное тяжелое молчание, словно кто-то собирается с силами для объявления чего-то ужасного.

— Слушаю, — повторила д’Алтон уже с заметным усилием над собой, пытаясь выровнять плохо слушающийся голос.

— Ма-м-м-марианна, — голос матери был дрожащим и перепуганным, каким Мари никогда в жизни его не слышала. Ее сердце сжалось от плохого предчувствия.

— Ма-ма?

— У нас… тут какие-то люди… о-о-они… — Мать сорвалась на тихое бессвязное бормотание, полное ужаса.