Трибунал
Шрифт:
– Да, я кое-что понимаю в этом.
– Ваши научные работы и Ваш опыт, доктор, опровергают Вашу скромность. Возможно ли, чтобы офицер Финни винил ответчика за инцидент, описанный только что офицером, ведающим личным составом – за то, что не получил очередного звания, что так и не достиг командной должности; ненавидел его за то, что вынужден служить под его началом?
– Разумеется, это возможно, – сказал Маккой.
– Тогда возможно ли, чтобы такая ненависть, направленная на капитана Кирка, вызвала у капитана похожую реакцию?
– Вы спрашиваете
– А как насчёт поведения, вызванного подсознательными импульсами?
– Протестую! – вмешался Сэм Когли. – Обвинитель принуждает свидетеля к недоказуемым субъективным предположениям.
– Напротив, Ваша честь, – отвечала Эрил. – Я спрашиваю у специалиста-психолога мнения специалиста-психолога.
– Протест отклоняется, – сказал Стоун. – Можете продолжать.
– Итак, – неумолимо продолжала Эрил, – мог ли капитан Кирк, сам того не сознавая, испытывать к офицеру Финни неприязнь – неприязнь настолько сильную, что она повлияла на его способность правильно оценивать ситуацию? Возможно ли это теоретически, доктор?
– Да, – отвечал Маккой. – Возможно. Но крайне маловероятно.
– Благодарю Вас. Можете задавать свидетелю вопросы, мистер Когли.
– У защиты нет вопросов.
– Тогда я вызываю Джеймса Т. Кирка.
Идентификационный диск Кирка был вставлен в записывающее устройство, и механический голос объявил: "Кирк, SC-937-0176-CEC. Ранг: капитан. Должность: капитан космического корабля. Назначение: Ю.С.С. "Энтерпрайз". Награды: пальмовая ветвь за Аксанарскую миссию мира; орден Гранкита, наградные ленты Пентареса первой и второй степени…"
– Достаточно, – сказала Эрил Шоу, и техник остановил запись. – Обвинение удовлетворено и просит считать наградной список зачитанным полностью.
– Мистер Когли, – спросил Стоун, – Вы согласны?
Когли улыбнулся обезоруживающей улыбкой, чуть потянулся и встал.
– Сэр, – сказал он, – мне не хотелось бы быть палкой в колесе. Но ещё меньше мне хочется, чтобы это колесо из-за своего слишком быстрого бега переехало моего подзащитного. Позволю себе заметить, сэр, что суд вершится над человеком, и потому более глубокий экскурс будет нелишним. Удобства суда важны, но законность важнее.
– Продолжайте, – велел Стоун технику.
Машина вновь заговорила: "… почётная медаль, серебряная пальма со звёздами. Трижды был ранен, имеет нашивку. Отмечен за мужество. Карагитский орден Славы…"
Это заняло довольно много времени, в течение которого Эрил Шоу смотрела в пол. Кирк не мог сказать, рассержена ли она тем, что её перехитрили, или же просто стыдится, что её уловка оказалось такой неуклюжей. Несомненно, она хотела скрыть это также и от суда.
– Итак, капитан, вопреки записи в судовом журнале Вы
– Да, мэм.
– И Вы не можете объяснить, почему запись гласит другое?
– Нет, не могу.
– И что в аналогичных обстоятельствах Вы снова сделали бы то же самое?
– Протестую! – сказал Когли. – Обвинитель пытается заставить свидетеля признаться заранее в том, чего он ещё не совершил и, как мы продолжаем утверждать, не совершал в прошлом.
– Всё нормально, Сэм, – сказал Кирк, – я охотно отвечу. Лейтенант Шоу, я обучен командовать. Такая подготовка не развивает красноречия, но она обостряет чувство долга – и усиливает чувство уверенности в себе, чтобы выполнять этот долг.
– С разрешения суда, – сказала Эрил Шоу, – я заявляю, что свидетель уклоняется от ответа.
– Он отвечает на Ваш вопрос, – сказал Стоун, – и имеет полное право объяснять свои ответы. Продолжайте, капитан Кирк.
– Благодарю Вас, сэр. Мы попали в сильнейший ионный шторм. Я капитан корабля. И как капитан корабля я принял решение. Я сделал то, что необходимо было сделать. И из-за этого погиб человек. Но опасность грозила кораблю и всем, кто на нём находился, и не принять этого решения, ждать, колебаться в то время, когда необходимо действовать, было бы, в моём понимании, преступным. Я действовал не из страха или неприязни. Я сделал то, что велит мой долг. И совершенно верно, лейтенант Шоу, в аналогичных обстоятельствах я снова поступил бы так же. В этом заключается долг командира.
Наступила тишина. Её нарушила Эрил, обратившаяся к Стоуну.
– Ваша честь, обвинение не хочет порочить этого человека. Но я вынуждена просить суд просмотреть визуальную запись из компьютерного судового журнала "Энтерпрайза".
– Поставьте запись.
Главный экран засветился и ожил. Когда запись закончилась, Эрил Шоу сказала почти грустно:
– Прошу суд обратить внимание на момент, на котором остановлена запись: на экране ясно видно, что палец обвиняемого нажимает на кнопку сброса. Индикатор состояния на корабле указывает: КРАСНАЯ ТРЕВОГА. Не двойная красная – просто красная. Когда гондола, в которой находился офицер Финни, была сброшена, чрезвычайной ситуации ещё не было.
– Обвинение закончило.
Кирк смотрел на экран, точно громом поражённый. Он только что увидел невозможное.
Пока длился перерыв, Кирк в бессильной ярости мерил шагами отведённую им комнату, а Сэм Когли спокойно листал юридический справочник,
– Я знаю, что я делал! – сказал Кирк. – То, что говорит этот компьютер, совершенно невозможно.
– Компьютеры не лгут, – сказал Когли.
– Сэм, Вы хотите сказать, что я это сделал?
– Я говорю, что Вы могли на какой-то миг потерять контроль над происходящим. При таких нервных перегрузках это вполне возможно. Джим, ещё не поздно изменить своё заявление суду. Я могу сделать так, что Вас не осудят.