Чтение онлайн

– На это обрати внимание, - сибиряк указал на пульсирующую линию, рисующую хаотичный на первый взгляд «забор».

Теперь норвежец тоже нахмурился, определенно встревоженный увиденным.

– И вот это, - русский коллега достал из кармана свернутую в маленький рулончик ленту самописца. – Мне не понравилась последовательность, и я посмотрел всю картину за сутки, со сглаженными пиками.

Уроженец Вест-Агдера всмотрелся в белую ленту, на которой черная линия нарисовала подобие пологой лестницы с мелкими зубцами «ступеней», повторяющихся со строгой периодичностью.

– Да, последовательность определенно

есть, причем с каскадным наращиванием, - протянул он, наконец, чуть дрогнувшим голосом. – Амплитудная раскачка «горячей зоны». Похоже, идет уже не меньше суток?

– Значит, не показалось, раскачка - с некоторым облегчением выдохнул собеседник. – Да, сутки - самое меньшее, но раньше пряталась за помехами. А теперь перешла пороговый минимум.

– Это… «прогрев», для разового переноса, как в прошлом году, по весне. И, похоже, на этот раз пробой будет совершенно чудовищным… и все же необходимо откалибровать аппаратуру и перепроверить, - решительно заявил норвежец.

– Да, конечно. Но сообщение все равно надо послать. Смени меня, - сибиряк решительно, но осторожно, стараясь ничего не зацепить, поднялся со стула. – Я на базу, надо делать первичное оповещение. Если это действительно «прогрев», времени мало.

* * *

Тихо тренькнул звонок. Несколько мгновений Константин лежал, открыв глаза и бездумно уставившись в темный потолок. Приятно тяжелело теплое шерстяное одеяло – он любил именно такие, хотя врачи утверждали, что это очень не полезно. Комната была погружена во тьму, плотные шторы надежно ограждали спальню императора от назойливого солнца. В дальнем углу комнаты светились зеленоватым светом стрелки больших напольных часов из мореного дуба. Семь часов утра.

Вчера Константин решил сделать себе небольшой подарок – хотя бы один день пожить в довоенном режиме. Слабость, конечно, но организм настойчиво указывал, что ему уже не двадцать лет. Начало покалывать сердце, а кардиохирург, покачивая седой головой, безнадежно указывал на необходимость строгого режима и щадящей работы. И монарх, и медик прекрасно понимали друг друга, но один сделал вид, что намерен соблюдать условия, а другой притворился, что поверил.

Снова сработал звонок. Проснувшийся окончательно император недоуменно нахмурился, хотя этот жест все равно было некому видеть. Секретариат прекрасно знал, что самодержец спит очень чутко и если он не ответил на вызов, значит слышит, но не может или не считает нужным.

Третий раз. Константин, не глядя, нащупал и поднял трубку аппарата внутренней связи.

– Да, - произнес он, подавляя минутное желание добавить что-нибудь вроде «и я всех вас отправлю на фронт, если это не сообщение о конце света».

– Ваше Величество, - прошелестело в трубке, и император мимолетно подумал - почему у референтов и секретарей всегда такие безликие и безличные голоса? Наверное, ускоренная эволюция под влиянием воздействия среды. – На связи Генеральный Штаб.

– Соединяйте, - Константин сел на кровати, откидывая одеяло и нашаривая пальцами ног тапочки.

В трубке щелкнуло, резко запищало, снова щелкнуло.

– Ваше Ве… - заговорил, было, знакомый чуть дребезжащий голос, но монарх нетерпеливо перебил его.

– Устин Тихонович, к делу.

–

Получаем сообщения с гравиметрических станций, - коротко и по-деловому заговорил Корчевский. – Всех.

– Переход? – коротко спросил император.

– Нет, каскадный прогрев.

Константин немного помолчал, осознавая услышанное.

– Это точно? – спросил он, наконец. – Ошибки быть не может?

– Нет, это сообщения всех станций, - повторил невидимый Корчевский. – Собственно, процесс начался минимум тридцать часов назад, но примерно шесть часов назад достиг порога, когда гравиметристы смогли выделить его на общем фоне.

Император крепче сжал трубку, чувствуя ее чуть шершавую поверхность.

– Сколько времени? – задал он последний вопрос.

– Черновский говорит, с таким графиком они будут наращивать амплитуду пять, может быть шесть суток, а затем… - даже Корчевский, у которого, по словам недоброжелателей, по жилам текла не кровь, а охлаждающая жидкость, запнулся.

– Понял, - произнес Константин. – Вы готовы?

– Да, - откликнулся штабист. – Но нам нужен приказ.

– Начинайте, - сказал Константин.

– А… конфедераты? – позволил себе вопрос Корчевский.

– Начинайте, - повторил монарх.

– Понял. Конец связи, - проговорил штабист, как будто уже сидел в кабине боевого аппарата и докладывал по зыбкой и ненадежной линии военной связи.

Трубка щелкнула и умерла. Император нажал одну из семи клавиш на самом аппарате.

– Секретариат на связи, - немедленно откликнулись на противоположном конце линии.

– Уведомите канцлера и весь мобилизационный комитет, совещание в… - он на мгновение задумался. – В девять утра. Указание министру связи – подготовить возможное включение во все радио и визографические передачи. В любой момент.

Отдав указание, император накинул халат и быстро умылся. Глядя на себя в зеркале, он невесело усмехнулся. Обычный, уже весьма пожилой человек с глубокими морщинами, немного обвисшими щеками и беспорядочно взлохмаченной шевелюрой. Не похоже на отца нации, бесстрашного, бестрепетного лидера и прочая и прочая. Два года назад ему, с многочисленными оговорками и словесным кружением намекнули на то, что современная медицина, как известно, творит чудеса. В косметической хирургии - тоже. Тогда он даже не рассердился, восприняв это как хорошую шутку и профессиональную предупредительность службы референтов. А сейчас неожиданно подумал, что, пожалуй, такой обрюзгшей и нездоровой физиономии действительно нужна штопка…

Как человек чувствует себя, так он и говорит, действует и вообще общается с миром. А хорошо себя чувствует только тот, кто правильно одет и приведен в надлежащий порядок. Поэтому, несмотря на первый порыв немедленно задействовать «линию К», император вначале закончил утренний туалет, надел костюм, самолично повязал галстук светло-песочного цвета. И только после этого вновь снял трубку и нажал последнюю, седьмую клавишу. Электрические сигналы устремились по кабелю, через всю страну, к дальнему восточному побережью, затем пронеслись по океаническому дну, пронизывая бронированный подводный кабель. И вновь суша – иной континент, чужая страна, с которой Россия не раз сходилась в жестком клинче, до драки, почти до войны, а теперь сражалась рука об руку.