Чтение онлайн

Пойти напиться? До умопомрачения. Чтоб в лучшем случае карманы обчистили, а в худшем – самому башку открутили.

Гай возник. То есть секунду назад его не было – и уже сидит на топчане напротив, без шляпы – значит, солнце село, длинные тонкие волосы неприятно шевелятся, будто живые, хотя дело всего лишь в сквозняке, гуляющем по казарме. Лицо бледное, скуластое, белейший воротник под курткой только подчеркивает эту бледность, и глаза флуоресцируют в полумраке.

– Ты не в порядке, – вынес он приговор. – Что такое случилось?

– Я человека убил, –

сообщил Дан. Он ждал уже привычных комментариев, но Гай удивился:

– Что ж за мир у тебя, если мужчина в тридцать лет убил впервые?

– Нормальный мир! Как раз нормальный! – не хуже дракона вызверился Дан. Хватило бы челюстей, тоже бы руку по локоть отхватил. А рука, кстати, уже не на перевязи.

– Нормальный, – согласился Гай. – Но наш – нет. Тебе не понравится то, что я сейчас скажу. Если захочешь, можешь меня ударить. Это не последний раз, Дан.

Ударить не захотелось, а заплакать – очень. Но плакать Дан отучился еще в детском саду, потому что от его слез сильно расстраивались мама и тетка Даша.

– Наверное, для человека очень страшно – убить первый раз, – продолжал вампир-утешитель, – но ты привыкнешь. Нет, не полюбишь это дело, не станешь убийцей по профессии или по зову души, но защитить себя или кого-то другого – сможешь.

– Для человека? – зацепился Дан за абсолютно не важные слова. – А для вампира?

– Легко. У нас иная мораль. Хотя должен уточнить: не уверен, что мне было бы легко убить вампира.

Дан вгляделся в светящиеся глаза. Свет мешал. Да ничего такого глаза и не выражали. Лицо – да, мимика, гримасы, движение век, а глаза – это так, для романов. Сколько раз Дан слышал, что у Витьки леденящий взгляд! Ни фига не леденящий. Просто глаза светло-голубые. И рожа к ним прилагается послушная: велит хозяин ужас наводить – леденит, велит обаять – обаяет.

– Я не человек, Дан, – мягко напомнил Гай. – Смотри.

Он зачем-то начал раздеваться: снял куртку, стянул через голову рубашку, раскинул тонкие руки…

Руки начали меняться первыми: на них появились когти, еще тоньше стала талия, штаны едва не свалились, зато помощнела грудь, засияли фонарями глаза, обнажились зубы, а потом что-то треснуло – и за спиной того, что было Гаем Литом, юношей с одухотворенным лицом, развернулись черные крылья. Действительно как у летучей мыши.

Надо сказать, получившееся создание не было уродливым. Нечеловеческим – да. Челюсти чуть вытянулись вперед для удобства перегрызания горла, уши заострились и увеличились, глазищи стали еще больше – видеть и слышать явно удобнее. Зубки… хорошие зубки.

Взлетать он не стал, но Дан поверил – может. Потому и легче вдвое, чем человек, кости, наверное, полые, крылья, хоть и велики, большого груза не унесут. О, вот еще кожа потемнела. Для лучшей маскировки в ночном небе. Носферату – призрак ночи. Оно было гармонично и естественно, потому даже и красиво. Не голливудская пародия на человека. Просто не человек. Что и требовалось доказать.

Дан кивнул и показал большой палец. Гай подождал

минуту и трансформировался обратно. Лицо подергивалось. Ну да, это больно.

– Ты решил, что чудовищное зрелище мигом выбьет из меня дурь в виде угрызений совести? – спросил Дан, подавая Гаю рубашку, которую сдуло на пол движение его же крыльев.

– Что-то вроде того, – кивнул Гай и принялся отряхивать когда-то белую рубашку. – Грязно тут у тебя. И холодно.

– А откуда берутся крылья?

– Вырастают. Очень быстрое деление клеток. Ты ведь меня понимаешь?

– Да вроде. Сродни твоей быстрой регенерации?

– Принцип один. – Гай застегнул куртку и поежился. – Я говорить не могу, голосовые связки тоже меняются, но слышу. Я меняюсь только внешне, оставаясь Гаем Литом.

– Я начинаю понимать, как полторы тысячи вампиров могут опустошить целый город. Ударная авиация, наземные соединения…

– Что? – удивился Гай. – Что ударное?

– Вот то, чем ты только что был.

– Ты поверил, что я не человек?

– А психологически?

– Психологически – тем более.

– Тем более? – поддал сарказма Дан. – Благодарность – исключительно вампирячья черта? Желание помочь? Выбить из одного шока посредством другого?

– В нас много общего, – согласился Гай, – иначе мы не могли бы жить рядом. И я правда хочу тебе помочь. Не потому, что мне тебя жалко, как семье Стамисов. Мы не умеем жалеть. И даже не потому, что однажды ты пожалел меня и однажды спас жизнь. Ты мне нравишься, Дан. Дружба человека и вампира – далеко не самое невероятное, что может случиться.

– Дружба? – без особого протеста проворчал Дан.

– Можетслучиться. Я не сказал – случилась. Но ведь и тебя это не пугает.

– А должно, что ли?

– После того, что ты увидел, могло.

Дан пожал плечами, и от этого сильно заныла царапина на спине. Гай лекарски ловко содрал с него рубаху – последнюю, посмотрел на царапину, на повязку выше локтя.

– У тебя нет старых шрамов. Какой спокойный мир.

Сашка Симонов мог бы с этим поспорить. Да и конкуренты Олигарха тоже. А три пенсионерки – в ужасе замахать руками. Но Дан промолчал, только сдвинул браслет, чтоб показать шрам на запястье. Впрочем, с располосованным животом Гая это не сравнить.

– Ну, раз впереди у нас возможная дружба, – одеваясь, сказал Дан, – дай совет. Что мне вообще делать? Я ж одичаю и деградирую.

– Делать? – Гай совершенно по-человечески почесал в затылке. – При твоих умениях – поступать на службу. В стражу или в частную охрану. Вряд ли ты сумеешь научиться чему-то еще. Да никто и не станет всерьез учить взрослого. Холодно у тебя. Зимой тебе здесь не выжить, такое помещение не натопишь… да и не дадут столько дров.

Распахнулась дверь и объявились две разодетых в пух и прах персоны. Расшитые длинные куртки, кружевные воротники, блестящие штаны, больше похожие на женские колготки, сверкание камней везде и всюду, включая эфесы мечей.