Три
Шрифт:
– Знаю.
– Что будет потом?
Никогда раньше он не спрашивал меня о будущем. Я не знала, что ответить.
Я оттолкнулась пятками и позволила качелям нести меня вперед.
– Помнишь в детстве мы соревновались, кто дальше прыгнет с качелей?
Он улыбнулся:
– Помню.
– Ты всегда давал мне выиграть. – Я толкнулась ногами. – Спорим, теперь я могу прыгнуть дальше?
– Этого я и боюсь. – сказал Чейз.
Я не прыгнула, а позволила качелям медленно остановиться, потом
– Иногда я скучаю по тебе, даже когда ты рядом, – сказал он.
Я закрыла глаза.
* * *
Через некоторое время нас разбудили осторожные шаги Уилла по песку площадки. На улице все еще было темно, значит, прошло не так уж много времени. Не знаю, спал ли этот паренек когда-нибудь. Казалось, что он постоянно прячется возле склада. Приближаясь, он с подозрением наблюдал за Чейзом.
– Док хочет тебя видеть, – сказал он. – Он с твоим отцом.
Я потерла глаза и села.
Чейз нахмурился.
– С моим отцом?
– Ага, – сказал Уилл, схватив мою тарелку и рассыпав хлебные крошки. У него были дерганные движения, он всегда оглядывался через плечо, словно подозревал, что к нему кто-то подкрадывается. Добавьте немного грязи – и его с легкостью можно было бы принять за одного из Потерянных мальчиков, напавших на нас в роще.
– О чьем же еще отце мне говорить? – спросил он. – Большой, высокий, с черными волосами. Охотник.
Здесь был только один человек, которого можно было бы принять за отца Чейза.
– Ты про Джесса, – сказала я. – Дядю Чейза.
Рот Уилла дернулся.
– Наверно.
– Почему ты назвал его охотником? – спросил Чейз. Насколько я знала, Джесса не приписывали к какому-либо отряду охотников.
– Я видал его раньше, – сказал Уилл, оглядываясь. – В лесу. Он думает, что я не помню, а я помню.
Возможно, он видел, как Джесс ходил охотиться для убежища. Джесс сказал, что им уже приходилось встречаться с Потерянными мальчиками.
– До того как Девитт привел тебя сюда? – спросил Чейз.
– Девитт никуда меня не приводил. – Уилл схватил тарелку Чейза. – Я хожу, где хочу.
– Извини, ошибся, – сказал Чейз.
Заслышав звук шагов внутри склада, парнишка замолчал и поднял нос, как принюхивающийся зверь.
– Они на кладбище, – быстро проговорил Уилл. – Это...
– Я знаю, где это, – сказала я и слегка сникла, когда Чейз изогнул бровь, глядя на меня. Удивительно, как Девитту удалось уйти так, что мы его не заметили. Наверное, мы проспали этот момент.
Мы не успели больше ничего спросить, потому что Уилл заторопился прочь.
– Какой-то он дерганый, – сказал Чейз.
–
Чейз усмехнулся:
– Видимо, некоторых все-таки можно перевоспитать.
– Что я могу сказать? – вздохнула я. – Я не гожусь в Сестры.
– Определенно.
Я пихнула его локтем в бок.
– Что это значит?
Чейз засмеялся, а потом вдруг перестал и прочистил горло. Кровь прилила к моей коже. Я все еще ощущала, как его пальцы скользят вниз по моей руке, как его теплая ладонь крепко сжимает мое согнутое колено. Ощущала жар его дыхания на своей шее и нашу возню, дрожь, пока мы наконец не нашли друг друга.
Я остро осознала, что мои руки неловко висят по бокам, и я не знаю, куда их девать. Пришлось заняться обкусыванием ногтя на мизинце.
– На кладбище? – спросил Чейз.
– Точно. Да. Идем.
Глава 14
Пока мы шли к полосе деревьев, между нами искрило нервное напряжение. Эта ночь все изменила. Бабочки, которых я обычно ощущала в присутствии Чейза, стали больше раза в три. Когда он смотрел на меня, как будто я единственная девушка во всем мире, мне казалось, что моя кожа светится. А когда он взял меня за руку и большим пальцем провел по моему запястью, я думала только об одном: я не могу его потерять. Не сейчас. Никогда.
Мне хотелось, чтобы он что-нибудь сказал, все равно что, но он, кажется, ждал того же от меня.
Небо все еще было темным, а мягкую почву покрывал легкий серый туман. Когда мы вошли под деревья, я двинулась вперед, показывая путь, поскольку знала дорогу к кладбищу. Стараясь заполнить тишину, я заговорила о восстановлении Ребекки под руководством доктора Девитта. Чейз не отвечал, и я оглянулась проверить, идет ли он за мной.
Его брови нахмурились, а лицо приобрело серьезное выражение. Между большим и указательным пальцами мелькнуло что-то маленькое и серебристое.
Я остановилась. Чейз едва не врезался в меня, успев затормозить в последнюю секунду. Что бы ни происходило, Чейз Дженнингс оставался настороже.
– Что это у тебя? – спросила я, хотя знала ответ. Кольцо его мамы. Чейз всегда носил его в кармане. Это единственная вещь, оставшаяся у него от прошлого, и он хранил его на удачу, так же, как я до сих пор носила на шее медальон со святым Михаилом.
Я бы солгала, если бы сказала, что время от времени не думала, как оно выглядело бы у меня на пальце.