Три

Переводчик и редактор: BellA

Русифицированная обложка: Светлана М.

Расскажи мне сказку о том, как Солнце любило Луну и умирало каждую ночь ради того, чтобы Луна могла дышать.

(с) Неизвестный автор.

Лиам

Четыре года назад.

Три.

Очень

важное, но такое обычное число — сумма двух плюс один.

«Три страйка, и ты выбываешь».

«Двое — компания, а трое — уже толпа».

«В третий раз повезет».

Именно такие беспорядочные и странные мысли проносятся в моей голове, когда я останавливаясь перед аудиторией номер три, нового здания колледжа искусств.

Наверное, во всем виновато похмелье от переизбытка алкоголя, который я выпил прошлой ночью, или, может, это способ моего мозга справиться с подростковой нервозностью; волнением из-за того, что я, наконец, следую своей мечте, несмотря на сомнения родителей.

Какова бы ни была причина, но стоя в этом узком коридоре и глядя на белую дверь с маленьким решетчатым окном наверху и черным металлическим креплением с тремя болтами чуть ниже с боку, я позволяю их сомнению терзать меня изнутри.

Нет.

Трясу головой, чтобы избавиться от абстрактных мыслей, которые подпитываются моими собственными детскими страхами, и провожу рукой по непослушным волосам.

Я сделаю это.

Докажу родителям, что любовь к искусству может стать чем-то большим, нежели просто хобби, и если мне придется посещать вечерние занятия в местном колледже, наряду с основной учебой, то так тому и быть.

Три: сколько шагов я делаю в класс, прежде чем вижу ее.

Раннее вечернее солнце садится низко над горизонтом и заливает помещение туманным сиянием, благодаря которому гладкие каштановые волосы девушки сияют, словно золотой глянец.

Она миниатюрная, может, чуть выше пяти футов, а кончики ее волос почти по пояс темных узких джинсов. Изучая то, как плотная джинсовая ткань обтягивает место, на которое не следует смотреть, мой взгляд останавливается на потертых красных кедах Converse. Девушка рассеянно переступает с ноги на ногу, стоя в неудобной позе, которая для нее, похоже, кажется естественной.

Снова поднимаю глаза на ее силуэт, но успеваю лишь мельком увидеть профиль девушки, когда та наклоняется над партой другого студента и кладет перед ним чистый лист бумаги, прежде чем перейти к следующему столу.

У девушки бледная кожа, на носу и щеках редкие веснушки, а ресниц длиннее я никогда не видел. Но как только она поворачивается ко мне лицом, взгляд поразительных изумрудно-зеленых глаз словно сбивает меня с ног; глаз, которые сейчас смотрят мимо меня, в сторону другого опоздавшего студента, входящего в класс.

— Проходите и присаживайтесь, господа.

Голос не соответствует ее миниатюрному росту; он хриплый, низкий и отдаётся где-то глубоко внутри меня.

Ученик

сзади протискивается мимо моего застывшего тела и садится за парту прямо передо мной, а я стою как вкопанный, не в силах пошевелиться. Мой подростковый мозг полностью захвачен голосом женщины, стоящей передо мной.

Не просто какой-то женщины, а преподавателя — моего преподавателя, стоящего передо мной.

— Последнее место твое или ты ошибся классом? «Фотография» находится чуть дальше по коридору в аудитории номер пять, а «натюрморт» по соседству, в аудитории номер четыре.

Девушка улыбается мне, и мое предательское тело напрягается.

Слабый разум велит бесполезным губам отразить ее улыбку.

В девичьих чертах мелькает смущение, и она хмурит брови при виде явно идиотского выражения на моем лице. И все же я не могу подобрать слов.

Преподаватель подходит ко мне и медленно произносит:

— Тебе нужна помощь? Ты пришел куда нужно?

Тон девушки мягкий и осторожный, но гортанный голос никуда не делся. Его звучание проносится по моей крови, проникая в ту часть тела, поощрять которую было бы крайне неуместно в данный момент.

Заставляю мозг работать, выталкивая хриплые слова из своего горла.

— Я пришел на занятия по изобразительному искусству.

Черт.

Конечно же я пришел на занятия по искусству. Придурок.

Девушка одаривает меня легкой улыбкой, прежде чем повернуться к классу и махнуть рукой в сторону единственного свободного места в первом ряду.

Обычно я избегаю первого ряда, как чумы. Ни один парень моего возраста не захотел бы сидеть здесь, предпочитая комфорт и анонимность заднего ряда, но я чувствую себя нехарактерно счастливым находиться настолько близко к ней.

— Я Мисс Притчард, и это ваше первое занятие по изобразительному искусству.

Она осматривает аудиторию, полную студентов, скользит взглядом по лицам, не задерживаясь ни на ком, но приветствуя всех теплой улыбкой.

— Сегодня мне хочется узнать вас получше, и под этим я подразумеваю не только ваши имена или предпочитаемую вами технику живописи. Я хочу узнать вас изнутри.

Девушка позволяет своим словам отразиться на восторженной аудитории. Уверен, что каждый человек в этой комнате очарован ею так же, как и я.

— Перед вами чистый лист бумаги. Используйте все, что принесли с собой, будь то ручка, карандаш или пастель, в общем, все, что у вас есть, и покажите мне свое сердце.

В воздухе звучат несколько вопросов, но она грациозно протягивает руку вперед, заставляя учеников замолчать.

— Не буквально нарисовать мне свое сердце, конечно же. Я хочу, чтобы вы копнули поглубже и показали мне то, что находится в его глубинах. Что движет вами, вдохновляет и заставляет чувствовать. Уместна любая интерпретация, в этом вопросе не может быть неправильного выбора. Ведь то, что вы чувствуете внутри, и то, что является частью вашего сердца, не может не быть истинным.