Три сердца и три льва
Шрифт:
– Похоже, он перед нами, – сказал Хольгер. – Если свернуть…
– Нет, – губы Алианоры дрожали, но голос звучал решительно. – Это они хотят сбить нас с пути. Если станем блуждать в этом тумане тогда уж точно придется распроститься с надеждой.
– Хорошо, – сказал Хольгер. Казалось, горло его набито песком. – Я поеду первым.
Нервы были на пределе; бесформенные тени скользили, перемещались на границе мрака, воздух был полон шипенья, чавканья, еканья, вытия и хохота. Перед Хольгером возникла вдруг слепая страшная морда, она висела во мгле, кривясь и гримасничая. Хольгер упрямо ехал вперед, и видение растаяло.
– Я был хорошим гномом. Я был хорошим гномом.
Казалось, минула вечность, прежде чем мгла рассеялась. Они достигли рубежей страны полумрака. Папиллон с единорогом первыми почуяли солнце, пустились галопом и вырвались на свет, приветствуя его громким ржанием.
День клонился к вечеру. Они вышли из мрака не там, где входили.
Длинные тени скал и высоких хвойных деревьев падали на холмы, густо поросшие колючим кустарником. Холодный ветер стегнул Хольгера по лицу. Поблизости шумел водопад. Обычный мир. После проведенных в Фаэре дней (сколько их, кстати, прошло?) пейзаж этот брал за сердце.
– Когда наступят сумерки, Фарисеи бросятся в погоню, – сказала Алианора. – Но здесь их чары не имеют той силы, так что наши шансы растут.
Ее голос был тусклым от усталости. Хольгер тоже был страшно утомлен. Они заставили скакунов бежать быстрее, чтобы до захода солнца отъехать как можно дальше. На ночлег устроились высок на склоне холма, заросшего соснами. Хольгер срубил мечом две прямых ветки и смастерил из них крест.
Воткнул его в землю у костра – огонь они собирались поддерживать всю ночь. Гном предпринял гораздо более языческие предосторожности – выложил большой круг из камней и железных предметов, бормоча под нос заклинания.
– Теперь, думаю, нам удастся пережить ночь, – сказала Алианора, улыбнулась Хольгеру. – Я еще не сказала тебе… Ты прекрасно сражался там, в замке. Ах, великолепное было зрение!
– Ну… вообще-то… спасибо… – Хольгер уставился на свои сапоги, ковырял землю носком.
Ему было приятно, что им восхищается прелестная девушка, и все же… Он сам не знал толком, в чем тут дело. Чтобы скрыть смущение, сел к костру и осмотрел отнятый у Альфрика кинжал. Костяная рукоять, непропорционально большая чашеобразная гарда, узкое лезвие, изготовленное, как показалось Хольгеру, из магния. Чистый, без примесей магний чересчур мягок для серьезного оружия, к тому же легко воспламеняется. Но Хольгер решил поберечь кинжал, вспомнив, что Альфрик им определенно дорожил.
Покопавшись в вьюке, среди безобидного снаряжения путешественника вроде бутылки с маслом Хольгер отыскал запасной кинжал, а ножны прикрепил к своему поясу рядом со стальным кинжалом и вложил в них кинжал из магния. Алианора тем временем готовила ужин из остатков съестных припасов.
Ночь сомкнулась за ними, Хольгер, которому выпало стоять третью стражу, растянулся на мягкой подстилке из веток. Костер ало светился, веяло теплом. Нервы датчанина успокоились. Но уснуть никак нельзя, не тот случай. А жаль. Сон ему необходим.
Он проснулся от того, что Алианора трясла его за плечо. В изменчивом мигающем свете костра ее глаза казались огромными. Она хрипло шепнула.
– Послушай! Там кто-то есть!
Он вскочил, схватил меч и попытался проникнуть взглядом в окружающую их темноту. Да, теперь и он слышал – легкий топот множества ног, теперь
Над самым его ухом взвыл волк. Хольгер подпрыгнул, наугад взмахнул мечом. Ему ответил хохот, пронзительный и жуткий. "Ин номинэ Патрис поспешно начал было Хольгер молитву, но из множества глоток вырвался дикий гогот. Либо эти твари не боятся святых имен, либо находились в безопасном отдалении. Скорее всего – первое. Глаза Хольгера привыкли к темноте, и он различил тени, сновавшие вокруг зачарованного круга. Тени чудовищ.
Гуги скорчился у самого костра, громко стуча зубами. Алианора ойкнула, Хольгер обнял ее свободной рукой. Девушка дрожала всем телом.
– Только спокойно, – сказал он.
– Это посланцы Фаэра, – шепнула она. – Жители ночи. Они с вех сторон, Хольгер! Никогда еще они меня не брали так в кольцо. Не могу я на них смотреть! – она спрятала лицо на его груди, сжала плечо, вонзив ногти.
– Для меня это тоже новое впечатление, – сказал он. Странно, он нисколечко не боялся. Эти твари в самом деле выглядели омерзительно, но к чему на них таращиться, если можно смотреть на Алианору? Ах, как жаль, что я флегматик!
– Им до нас не добраться, милая, – сказал он. – они давно бы это сделали, если бы могли.
– Но… но…
– Я видел загороженную плотиной реку, которая могла бы затопить огромные пространства. И никто не боялся. Все знали, что плотина выдержит.
Но тут же задумался: а каков коэффициент безопасности их магического круга? наверняка у здешних чародеев есть нечто аналогичное таблицам сопротивления материалов, и там наверняка отыщутся данные такого рода. А если нет, то они наверняка способны, твари, коэффициент таковой вычислить… Но почему-то – снова эти скрытые в глубинах памяти воспоминания? – он был уверен, что защита лагеря остаточно сильна.
– Нужно сохранять спокойствие, – сказал он, – и все обойдется. Они нам ничего не сделают, разве что спать не дадут своим адским гвалтом.
Девушка дрожала, и Хольгер поцеловал ее. Она вернула поцелуй – неуверенно, неумело. Хольгер оскорбился, глядя на сброд из Серединного мира – ну-ну, сынки, учитесь…
Глава 10
Враги ушли задолго до рассвета. Гуги объяснил, что твари спешат вовремя укрыться в своем логове. Хольгер задумался – какая часть спектра солнечного излучения невыносима для бестий? Актинические лучи? Если так, не мешает раздобыть ультрафиолетовую лампу.
Вот она, разгадка тайны магниевого кинжала Альфрика! Форма его не случайна. При нужде, окруженный врагами из Серединного Мира, герцог мог поджечь магниевое лезвие. Чашеобразная гарда защитила бы его руку от интенсивного ультрафиолетового излучения, другой рукой можно закрыть лицо – плащом, допустим. Врагу оставалось бы одно – пуститься в бегство. Ну что ж, такая вещичка может пригодиться и простому смертному…
Не выспавшись ночью, Хольгер, Алианора и Гуги вздремнули часа два перед завтраком. Проснувшись, Хольгер обнаружил, что он совершенно голый. Одежды, в которые его нарядили в Фаэре, улетучились. Чересчур уж мелкая пакость для герцога, подумал он. К счастью Алианора еще спала. Вряд ли она бы чересчур уж шокирована, но вот каково было бы ему? Он быстренько натянул прежнюю дорожную одежду, надел кольчугу и шлем.