Чтение онлайн

– Прекрасно. – И больше ничего не добавил, ничего не объяснил.

– Я отвезу вас домой, – проговорил он через некоторое время.

– Нет, спасибо.

– Это то, что вы сказали бы Питеру?

– Я не хочу, чтобы меня отвезли домой.

Вместо ответа Барт встал из-за стола, оплатил счет, и они покинули ресторан. Не спрашивая ее, он открыл дверь машины, и Верити безропотно села.

Они ехали молча. Даже когда развели мост и им пришлось ждать, они не разговаривали. Верити взглянула вниз, на корабль, который проходил через пролет. Она ни о чем не думала. Просто сидела и

смотрела. Интересно, о чем размышляет сейчас Барт Принц?

Когда машина остановилась около ее дома, рука Верити потянулась к дверце. Она должна выйти и зайти в квартиру, прежде чем он… Но тут она почувствовала, как на ее руку легла рука Барта, не позволяя нажать на ручку.

– Вы так торопитесь.

– Пожалуйста, не надо, мистер Принц…

– Вы и Питеру так говорили?

– Это уже слишком! – взорвалась Верити.

– Напротив, это только начало. Так вы говорили то же самое? Вы сказали: «Пожалуйста, не надо, мистер Принц», так или нет?

– Нет, – честно призналась она.

– Однако мне вы это сказали?

– Но вы… вы не ваш брат! – Верити даже не успела осознать своей жестокости. Эти слова невольно вырвались у нее. И произвели немедленный эффект. Верити увидела, как к Барту вернулось прежнее ожесточение. Его рука ослабела. Он вышел из машины, обошел ее и открыл Верити дверь.

– Спокойной ночи, мисс Тайлер, – сухо произнес юн, потом вернулся обратно и сел за руль. Прежде чем Верити добралась до двери, она услышала, как он уезжает.

В дневной почте для Верити было письмо из Мельбурна. Присцилла протянула его ей, не сказав ни слова. Верити также молча взяла конверт. Некоторое время она держала письмо в руках, не решаясь вскрыть его. Письмо было от Питера. Кто же эта женщина, на которую ее так быстро променяли? Верити спрашивала себя, чувствует ли она смятение? И не могла ответить.

Разорвав наконец конверт, она прошла через зал с антиквариатом, пытаясь сдержать чувство обиды на Питера, боясь того, что он написал. Наверное, будет так, как сказал его брат: «С глаз долой, из сердца вон». Возможно, он даже извинится за приятное, но незначительное развлечение, поскольку так все и было, – теперь она знала это. Хотя, возможно, это будет не извинение, а попытка оправдаться. Верити улыбнулась, думая, что оправдание вполне в духе Питера Принца.

Она достала письмо.

«Моя дорогая…» Верити с беспокойством прочла начало письма. Оно не было извинением или попыткой оправдаться. Верити поняла, стыдясь своей глупости, что надеялась на это.

«Моя дорогая, наверное, ты была разочарована, когда я позволил своему старшему брату Барту так запугать меня и прогнать в Мельбурн? Если это так, милая, то я это сделал ради тебя. (И ради себя тоже. После нескольких лет поисков я решил, что все-таки создан для торговли, особенно после знакомства с тобой. С другой стороны, это печально, но я не думаю, что надолго. В любом случае будем надеяться.)

Верити, волшебство все еще действует, значит, оно есть на самом деле. С тех пор как я оставил тебя, я не думал ни о ком другом. Куда бы я ни посмотрел, я вижу только твое милое лицо. Возможно,

это не удивляет тебя, поскольку мы поняли друг друга, но, должен признать, это очень удивило меня. Я никогда не отличался постоянством. Прости, дорогая, но это так, таков Питер. Но теперь это уже другая история. Напиши и расскажи мне то же самое о себе, а до тех пор я буду смотреть вокруг и видеть только одно лицо. Это очень хорошо, не так ли? П.»

Верити вдруг осознала, что держит письмо так сильно, что оно уже скомкано. Не имеет значения, она запомнила все эти слова, если не с радостью, то с торжеством. С торжеством над Бартом Принцем. Барт был так уверен, так категоричен – и он ошибся. Верити положила письмо в карман.

Вечером она достала письменные принадлежности, чтобы ответить Питеру. Но что написать? То же, что и он? Она долго смотрела на лист бумаги, пытаясь найти нужное слово, потом опять отложила ручку.

Было уже поздно, когда Верити решила навестить Робина. Сев в автобус, она почувствовала усталость. Всю последнюю неделю, неделю Питера, она не видела своего сводного брата. После встречи с Адель Верити заставила себя не ездить к Робину так часто, как того хотела, но в последние дни у нее не появлялось подобного желания, она даже не думала о Робине.

Ее брат, кстати, был «совой» и не удивился бы, увидев ее в столь поздний час.

Как обычно, именно Адель открыла дверь, и впервые она встретила Верити без с трудом скрываемой враждебности.

– Я все ждала, когда вы придете.

Воздержавшись от упрека, что та сама могла бы связаться с ней, Верити взволнованно спросила:

– Как Робин?

– О, с ним все в порядке. Не слишком хорошо, конечно, но о нем можно не волноваться. Меня волнует другое – в этом месяце мы не получили денег.

Верити отвернулась, чтобы Адель не увидела разочарования на ее лице. Перед тем как покинуть Лондон, она долго говорила с мистером Карстерсом, адвокатом Робина, и он предупредил ее, что деньги от поместья Рамсея, которые предназначались для Робина, не будут идти бесконечно. Но он не сказал, что это произойдет так быстро. Верити вспомнила, как она сидела в квартире в Балмейне после визита Робина и вникала в цифры, пытаясь подойти к этой проблеме разумно. По ее подсчетам, брат должен был получать деньги до конца жизни.

Она оглядела роскошные апартаменты. Судя по тому, как тратились деньги, они и должны были кончиться, но даже тогда Робин и Адель могли быть на плаву некоторое время.

– Я прослежу за этим, – пообещала Верити. – Я немедленно напишу адвокату.

– Это потребует много времени, а мы сейчас сидим без единого цента. Клянусь, я никогда не видела такого беспорядка. Этот адвокат, наверное, мошенник. Что ж, без вас мы просто сядем на мель. – Адель выглядела раздраженной.

Без вас… Значение этих слов внезапно дошло до сознания. Адель явно рассчитывала на ее деньги! Верити подумала, что всегда могла помочь Робби и считала это своей неотъемлемой привилегией, но в данный момент все, что она имела, что для нее было достаточно, даже слишком много, – по меркам Робина и Адели не стоило даже внимания. Но она ошибалась, поскольку Адель сказала: