Три мирных года

Вашингтон, округ Колумбия, США. 2003 год

— Результаты опросов и социологических исследований неутешительны, Дон, — вздохнул Патрик Бьюкенен, советник президента Соединённых Штатов по внутренним вопросам. — Президентское кресло нам не отстоять. Лучшее, что мы можем сделать, это попытаться сохранить за собой большинство в Конгрессе и паритет в Сенате. Народ устал от республиканцев за почти четверть века и хочет видеть в кресле президента

демократа.

Дональд Рамсфельд, бывший военный лётчик, сменивший на посту главы Союза Джорджа Буша и на чьи плечи легла вся тяжесть войны с космическими пришельцами, нахмурился и посмотрел на министра обороны, старого Боба Доула, в молодости отличившегося на полях сражений Второй мировой войны.

Тот лишь пожал плечами. Мол, меня чего спрашивать, моё дело простое, военное, приказы выполнять. Не дождавшись ответа, Рамсфельд заговорил сам.

— Понимаю, Пат, тебе обидно. Мы ведь хотели выдвинуть твою кандидатуру… Нет. Точно, выиграет демократ?

— Ну если они там с ума не сойдут и не выдвинут какого-нибудь болвана, вроде бывшего губернатора Арканзаса, но это сомнительно. Наибольшие шансы попасть в кандидаты у Эла Гора. Он молод, его любят студенты и профессура.

— Господи! — забарабанил пальцами по столу Рамсфельд. — Очередной Джим Картер! Я не могу понять этих людей! Неужели они забыли, какой бардак в стране творился при нём! Зачем они опять пытаются наступить на эти же грабли?

Боб Доул поморщился. Он не любил вспоминать времена президента Картера, тем более что и выборы тот выиграл во многом благодаря неудачно сказанной им, Бобом, фразе.

— Что ты хочешь Дон, — мягко заговорил Бьюкенен. — За него голосует в основном молодёжь, те, кто родились уже при старом-добром Ронни или были слишком маленькие, или бегали за юбками и не интересовались политикой. Мы у них ассоциируемся с бесконечной войной, сначала с холодной, против коммунистов, потом против инопланетян. Весь Нью-Йорк винит нас, за разрушения, которые нанесла космическая бомбардировка инопланетян, хотя в чём наша вина?

— Наша армия отразила нападение пришельцев, — отозвался Доул. — Видели они, что эти имперцы сотворили с Китаем. Но нет, предпочитают сравнивать с Советами. Хотя у них минимальные разрушения только потому, что большая часть территории находится севернее 45-й широты.

— Хорошо, что хоть с Род-Айлендом удалось решить проблему, — вздохнул Бьюкенен. — Нет, ну вот ей-богу, у меня такое ощущение, что нам Сорос продолжает гадить несмотря на…

— Да и мне порой кажется, что его Сатана отпускает из ада на прогулку, — буркнул Рамсфельд.

— Увы. Поторопились мы с его расстрелом в девяносто девятом, — критично признал Патрик Бьюкенен, который был одним из тех, кто настаивал на смертной казни миллиардера. — Сейчас можно было бы его показывать его, в тюремной робе и говорить: посмотрите, главный спонсор демократов пытался продать нас оккупантам.

— Выкрутился

бы, — хлопнул ладонью по столу Рамсфельд, чьё слово тогда стало решающим. Как только отменили законы военного времени, сразу бы нанял прорву адвокатов, и уж они доказали, что это не Сорос был предателем, а мы. Тогда бы не только Белый Дом, но ещё и Конгресс с Сенатом запросто проиграли.

Повисло тягостное молчание. Дональд Рамсфельд пошарил руками по столу, в поисках пепельницы и сигарет и найдя пачку, достал одну. Бьюкенен быстрым движением поднёс зажигалку. Президент затянулся и выдохнул дым.

— Знаешь, Пат, а я иногда завидую этим коммунистам. Вот как выбрали своего партийного босса Машерова, на второй год правления Рейгана, так и его пересидел и его и Буша, да ещё и с этим выскочкой от демократов встретиться и пообщается. Никаких тебе кампаний, нервотрёпки.

— Не пообщается, — обронил Бьюкенен.

Рамсфельд и Доул моментально вскинули голову и посмотрели внимательно на помощника президента.

— Гейтс считает пока преждевременным докладывать тебе, он всё ещё проверяет информацию, но появились данные, что Пётр Машеров смертельно болен.

Рамсфельд откинулся в кресле. Задумчиво побарабанил пальцами по столу. Доул и Бьюкенен внимательно наблюдали за президентом.

— Как только появится точная информация, пусть немедленно докладывает. Соберём совещание, подумаем, какую пользу можно будет извлечь из этой ситуации.

— Я бы посоветовал уже сейчас помочь тем, кто симпатизирует нам, в верхушке партии.

— Много таких осталось, после больших восьмидесятых годов? — хмыкнул Доул.

— Гейтс говорит, что мало, но если мы поддержим…

— Толку не будет, — хлопнул ладонью по столу Рамсфельд. — Нет, какую-то поддержку мы им окажем, но ограниченную, сейчас прозападная партия в СССР никакого влияния не имеет. И им потребуется много лет, чтобы восстановиться. Лучше попытаться затянуть китайский вопрос как можно дольше до смены власти у русских, а там глядишь, они не будут настаивать на восстановлении территориальной целостности этого государства.

Боб Доул нахмурился, а Патрик Бьюкенен согласно кивнул.

— И вот ещё какой вопрос. Что там с человеком, который сумел вскрыть этот объект, Артефакт и овладеть его секретами?

— Роберт говорит, что это два разных человека. Он получил эту информацию из пяти своих источников. Да и Данфорд подтверждает, он видел их обоих. Сначала того, кто получил доступ к искусственному интеллекту Артефакта, а после штурма Тангорихкса и самого Кирьянова. Первый был не очень уверенным в себе ботаником, он нервничал, у него потели руки, а второго, генерал характеризовал как настоящего бешеного пса. Советы закинули его группу в столицу, за сутки до начала бомбардировок и они устроили там самую настоящую резню, выбив всё руководство военными силами и императорскую семью.