Три краски
Шрифт:
– Лара, ты так много знаешь! – вздохнула Варя со смесью зависти и восхищения, разглядывая гордый силуэт знаменитой башни с курантами. – Я не представляла, что ты увлекаешься историей Москвы!
– Я и не увлекаюсь, – Лариса пожала плечами, поеживаясь на ветру, который на площади оказался достаточно сильным. – Просто почитала кое-что перед сегодняшней прогулкой.
– И все запомнила? – Темные глаза новоявленной подруги расширились. – Ты же рассказывала так хорошо и так подробно, я бы ни за что
– Ерунда, – отмахнулась Лара. – Я тебе еще не то могу рассказать! И про Успенский собор, и про Архангельский…
– Наверное, у тебя феноменальная память, – вздохнула Варя.
Некоторое время девушки ходили по площади и по Александровскому саду, пугая молодежь, не боящуюся зимней стужи и стойко пьющую пиво на скамейках, пространными лекциями, полными именами и датами. Лариса чувствовала, что находится в ударе. Оказывается, она знает очень много, гораздо, гораздо больше, чем подозревала сама.
Наконец, Варя, не выдержав испытания историей, взмолилась о пощаде.
– Ладно, – смилостивилась Лара, уже изрядно замерзшая к этому времени, – пойдем поищем, где здесь можно погреться.
Они прошлись по улице, но все кафе казались слишком пафосными и, следовательно, дорогими. Было очевидно, что достаточных денег у гастарбайтерши с Украины днем с огнем не найти, да и сама Лариса не то чтобы обладала рублем неразменным.
– О, вроде приличное заведение, – обратила она внимание на очередную дверь.
Варя покачала головой.
– Смотри, – она ткнула пальцем в табличку, – здесь играют в шахматы. Представляешь, какая скукота!
– Шахматы?.. – Лара задумалась. – А знаешь, они как-то прошли мимо меня. Любопытно посмотреть. Пойдем! – и она решительно рванула на себя дверь. – Не дрейфь!
Подруге оставалось только тяжело вздохнуть и последовать за ней в неказистое помещение, полное сизого сигаретного дыма.
Там действительно играли в шахматы. Правда, посетителей было немного. За доской сидели двое серьезных мужиков, а еще несколько любопытствующих столпилось вокруг соперников.
Партия была в самом разгаре, и на вошедших девушек особого внимания не обратили.
Сорок минут спустя шахматисты, успев вспотеть и, судя по их виду, перенести самые ужасающие муки, пожали друг другу руки, согласившись на ничью.
И тут…
– Кто-нибудь хочет составить мне партию? – спросила Лариса, с некоторым удивлением слушая свой собственный голос.
– Девушка, – один из шахматистов посмотрел на нее по-отечески снисходительно, – поищите себе развлечения в другом месте. Здесь играют профессионалы.
Но Лару словно кто в бок пихал.
– Ах так?! – ухмыльнулась она. – Значит, никто не верит в собственные силы? Ставлю пятитысячную, что смогу обыграть любого из вас!
Варя ахнула
– Ты что забыла, что не умеешь играть?! – прошептала она довольно громко.
Гроссмейстеры переглянулись.
– А что, почему бы и не развлечься, – сказал второй из них, с лысым, похожим на яйцо, черепом. – Если уж девушка хочет. Кто-нибудь поставит на меня?
Тут же был организован своеобразный тотализатор. На Ларису поставила только Варя. Вздохнув, она вытащила из сумочки бережно завернутую в бумагу тысячу и, кинув на подругу еще один полный укоризны взгляд, отдала деньги.
Мужики расхохотались.
– И как же ты выкручиваться будешь? – снова зашептала Варя.
– А никак! Игра-то легкая, я уже все поняла, пока смотрела, – заверила Лариса.
Ей, как гостье, были предоставлены белые.
Сначала партия не задалась. Лариса быстро потеряла двух пешек, коня и ладью, но потом положение невероятным образом переменилось. Лысый, уже не позволяющий себе шуток и словно съежившийся, казался белее беленой стены.
– Шах и мат! – объявила Лара.
Прошло едва ли пятнадцать минут с момента начала поединка.
– Невероятно! – выдохнули зрители. Наблюдая за потрясающим зрелищем, они даже позабыли курить, и дым в зале значительно развеялся, позволяя, наконец, разглядеть и трещины на штукатурке, и потертость лака на столах, до того удачно закамуфлированные дымной завесой.
– Ваша фамилия не Мечник? – выдохнул лысый.
– Как? – Лара нахмурилась.
– Первая в истории чемпионка мира по шахматам, – пояснил кто-то из посетителей. – Хотя, если она – это вы, все байки о ходячих покойниках обретут под собой почву.
– Может, она Косинцева или Гудина? – послышался другой голос. – Помню, они в ноябре женский чемпионат мира по шахматам выиграли.
– Это Лариса Матюшина, – послышался за спиной голос, от которого Лара вздрогнула. – Моя сотрудница.
У стола, незамеченный ею раньше, стоял директор телекомпании – Василий Андреевич.
– Не знал, что вы увлекаетесь шахматами, – продолжил он, буравя Лару внимательными глазками.
– Я тоже не знала. До сегодняшнего дня, – девушка улыбнулась.
– Лар, пойдем, а?! – В голосе Вари звучала такая отчаянная мольба, что растаяло бы даже ледяное сердце Кая, заколдованного Снежной королевой. – Уже поздно!
– Идите! – Директор скользнул по украинке взглядом и снова впился глазами в Лару: – Мы с вами потом еще поговорим. Признаюсь, удивлен…
– Обязательно, Василий Андреевич! – Лариса с удивлением поняла, что вообще перестала его бояться, и, ослепительно улыбнувшись на прощанье, ушла.
Она чувствовала себя так, словно действительно выиграла какой-нибудь чемпионат мира.