Чтение онлайн

Договор Ученика подписывали только в самом крайнем случае, когда нужен быстрый результат, в моём случае это овладение Печатью Дракона. Желающих идти на такие издевательства находилось мало. По сути, ученик превращается в раба, и обязан беспрекословно подчиняться учителю. И неважно, король ты, или последний нищий. Договор — священен, и нарушать его нельзя. Он считается выполненным только тогда, когда учитель подпишет его ещё раз, там есть что-то вроде акта о выполненной работе, как мне сказал Проф, и завизирует его каплей своей крови. Как будто договор с дьяволом заключаешь, только у дьявола сначала плюшки, а потом адское пекло, а здесь наоборот.

А

зачем столько мучений в тренировочном зале? Тут все оказалось просто. Моё хилое тело не в состоянии удержать в себе даже простую печать огня. Это тяжело чисто физически, хоть печать и не материальна. Вот гоблин и решил меня таким образом "подкачать". Печать Дракона никогда не использовалась на эльфах. Ею пользовались только драконы, да и то толком никто не знает, как именно. Я сунулся было с этим вопросом к гоблину, на что тот в грубой форме посоветовал мне не совать нос, куда не просят, и не забивать свою тупую голову вопросами.

Да, ещё этот коротышка оказался мощным магом. Чтобы у меня не возникло ненужных иллюзий о моей силе, как он заявил, гоблин продемонстрировал мне кое-что из своего арсенала. Для этого нам пришлось выбраться из дворца, и отъехать на достаточное расстояние, в безэльфную местность. И он показал, да так, что я до сих пор под впечатлением. Мастер Груммботт не разменивался по мелочам, нет. Он предпочитал оружие массового поражения. Кислотный дождь, вызванный им, выжег участок, размером в десять футбольных полей, и для того, чтобы скастовать это заклинание, ему понадобилось не больше нескольких секунд. Этот дождь не был самым страшным заклинанием из его арсенала, но гоблин не стал больше ничего демонстрировать, заявив, что не хочет раньше времени уничтожать столицу. Может быть, позже… Чувство юмора у него тоже было, э-э-э… специфическое, и крайне чернушное.

Чёрт, надо в конце концов собраться, и попытаться встать. Вот только ещё пару минут отдохну… Тихий шорох раздался от входа в тренировочный зал, и я повернул голову, опасаясь, что мастер Грумм передумал, и вернулся, чтобы ещё немного меня помучить. Но это оказался не он. Это была гнома. А она симпатичная! И вовсе неправда, что гномки страшные, толстые и бородатые. Среднего роста, ну, по моим меркам, конечно, и похоже, что на полголовы выше того же Нарви, фигуристая. С длинными, забранными в хвост, каштановыми волосами и серьёзными серыми глазами на очень милом личике.

Блин, что она подумает, увидев короля в таком виде? Позорище… Я сделал попытку подняться, оперся об пол левой рукой, но предательский протез соскользнул по каменному полу, и я завалился набок.

***

Неведомой силой оказалась всего лишь механическая рука. Весила она, похоже, не меньше хозяина, а этот дурень, вместо того чтобы оттолкнуться от пола другой, здоровой, елозил неловкими металлическими пальцами по отшлифованному граниту.

— Эй, давай помогу!

Ухватив бедолагу за плечо, Ситана рывком поставила его на ноги. Тот покачнулся, но устоял.

— Благодарю, о прекраснейшая!

Гнома фыркнула: эти длинноухие, они так смешно разговаривают. Дылда — он оказался настоящей дылдой — мотнул несколько раз головой, отбрасывая длинные, слипшиеся от пота волосы. Безбородое, как и у всех его сородичей, лицо пересекал здоровенный шрам.

«Неужели воевал? — Ситана оценивающе глянула на протез, потом снова на шрам. — Нет, — решила она. — Но где же все-таки отец?»

— Не знаешь, где мастер Груммботт и ваш король?

— Они… — замялся длинноухий.

И поспешно добавил: — Они только что ушли.

Ситана кивнула.

«Опять этот Глим что-то напутал…»

— А ты сам-то кто будешь?

Зеленые глаза длинноухого, который явно потихоньку приходил в себя, странно вспыхнули.

— Э-э-э… Илмиэль, племянник королевской поварихи Туилиндэ, — он склонил голову. — А могу я узнать имя моей спасительницы?

— Ситана.

— О, прелестнейшая Си…

— Что-то твоя тетка тебя совсем не кормит, — поморщившись, перебила гнома, — на ногах вон еле стоишь. А без нее… — она ткнула пальцем в металлическую руку, — наверно, вообще ветром снесет.

— Пре… дара Ситана еще и проницательна.

«Смеется он, что ли? Кто этих длинноухих разберет?»

— Ладно, мне надо тренироваться, — сказала она вслух.

И оставив нового знакомого подпирать стену, вышла на середину зала.

***

Тренировка гномы походила на какой-то смертельный танец, только не с саблями, как у Хачатуряна, а с кинжалами. Сначала она размялась, пробежав несколько кругов по залу, повращала запястьями, потянулась. Причём сделала это настолько, гм… эротично, что я забыл про усталость. Одетая в тонкий, обтягивающий шикарную фигурку, комбинезон, Ситана гнулась в самых немыслимых направлениях, садилась на продольный и поперечный шпагат. Оторвать от неё взгляд было просто физически невозможно. Я всегда любил смотреть художественную гимнастику по телевизору. На пластику, грациозность и красоту движений. Но только в нашем мире этот вид спорта уже давно называют детским, потому как спортсменкам зачастую нет еще и пятнадцати, а здесь я видел настоящую, зрелую, женскую красоту, со всеми выпуклостями в положенных местах.

Осознав, что снова сижу на полу, отвалив челюсть, и чуть не пускаю слюну на прекрасную гному, я попытался отвлечься, что удалось лишь с огромным трудом. Да, у меня всё-таки есть сила воли! Но радовался я недолго. Взгляд, пробежав по стенам и потолку тренировочного зала, как намагниченный, опять притянулся к гноме и прилип к ней насмерть. М-да. Сила есть, воля есть, а силы воли нет.

Гнома тем временем закончила разминку и взялась за кинжалы. Когда-то я увлекался восточными единоборствами. Ну, как увлекался…. Фильмы любил смотреть. Про самураев, американских ниндзя и прочих Брюсов Ли и Джеки Чанов. Так вот, ни в одном фильме я такого не видел. Это был настоящий танец смерти. Кинжалы в руках Ситаны, казалось, жили своей жизнью: они то ткали смертельные узоры вокруг тела гномы, то вдруг вырывались из её рук стремительными, ядовитыми укусами. Гнома перетекала по залу, как ртуть. Рисунок танца постоянно менялся, движения становились обманчиво медленными и плавными, потом вдруг взрывались серией тычковых и секущих ударов.

Не знаю, сколько времени это длилось, я бы мог смотреть вечно. Но всему хорошему обязательно приходит конец. Ситана ускорилась, да так, что движения стали смазанными, за ними просто невозможно было уследить, резко выкрикнула, и два кинжала, молниями вырвавшись из её ладоней, пролетели через весь зал и воткнулись ровно в центр деревянной мишени, которой стражи пользовались для отработки стрельбы из лука.

Кажется, у меня снова отвалилась челюсть.

***

Убрав кинжалы в ножны, Ситана повернулась к Илмиэлю. Племянник поварихи выглядел каким-то ошалевшим, но уже вполне здоровым. Даже вроде порозовел.