Чтение онлайн

– Они знали, что дядя Карл снова развеселит их, – сказала Мария.

Отец кивнул. Она была права. Карл и вправду заставил их смеяться – над своими остротами, добродушной беззаботностью и бесконечными любовными интригами.

Когда Яков уехал в Оксфорд, Мария очень скучала. Она поняла, что любила своего отца больше всех на свете – больше матери, больше кузена Джемми и даже больше сестры Анны.

Мария каждый день ждала известия о его возвращении; желая обрадовать отца, она усердно готовила уроки, и мать гордилась ею, но Мария знала, что в душе та гораздо

больше любила Анну, хотя эта девочка не делала никаких усилий, чтобы завоевать ее расположение; Анна с одинаковой безмятежностью улыбалась всем, кто смотрел на нее, и с каждой неделей становилась все полнее, все неповоротливей.

Герцог и впрямь несколько раз наведывался в Йорк – для Марии это были самые счастливые дни. Она не отходила от него ни на шаг, даже во время официальных приемов и разговоров с офицерами флота. Когда он обсуждал государственные дела, Мария сидела у него на коленях и внимательно слушала; она чувствовала, что этим доставляет ему удовольствие. Так она узнавала кое-что о коварных голландцах, воевавших с англичанами в открытом море; слышала и вести об ужасной чуме, свирепствовавшей в Англии.

Однажды мать позвала к себе дочерей, а когда они пришли в ее покои, обняла обеих девочек и сказала:

– Ну как, вы еще не хотите вернуться домой?

Домой? Но ведь ее дом был в Йорке. Здесь жила ее мать, и сюда изредка приезжал отец, желавший иногда отдохнуть от государственных забот.

– Вам предстоит счастливое время, – пояснила герцогиня. – Вы будете жить в ричмондском дворце, там уже готовят детскую и две спальни для вас. У вас будет гувернантка и множество подруг вашего возраста.

Мария опешила, однако мать улыбалась, а Анна с удовольствием уплетала сладости. Поэтому позже, когда слуги с радостным видом говорили об отъезде, она тоже почувствовала себя счастливой и захотела поскорей вернуться в большой город.

Леди Франциска Вилльерс, младшая дочь графа Саффолкского, несколько лет назад вышедшая замуж за полковника Эдварда Вилльерса и подарившая ему довольно многочисленное потомство, чрезвычайно обрадовалась полученному приглашению.

– Видимо, король так и не обзаведется наследником, – сказала она супругу. – Следовательно, под моим присмотром окажутся два самых перспективных ребенка нашей страны.

Полковник согласился: да, предложение выглядит весьма заманчиво.

– Эдвард и Генри при дворе занимают хорошее положение, – продолжала леди Франциска, – а теперь у нас появился шанс устроить и девочек. Они будут часто видеться с леди Марией и леди Анной, и я постараюсь сделать все возможное, чтобы дочери герцога Йоркского подружились с ними.

– Уверен, дорогая, в этом ты добьешься успеха, – сказал полковник.

– Нужно срочно поговорить с Елизаветой, – добавила леди Франциска.

Она послала служанку за старшей дочерью и, когда та предстала перед матерью, придирчиво осмотрела ее. Надо сказать, Елизавета внушала ей кое-какие опасения. Тем не менее эта десятилетняя девочка казалась смышленой не по годам; ей предстояло оказаться самым старшим ребенком в королевской детской комнате, и в силу своего возраста, равно как и характера, она могла справиться с возложенной на нее задачей.

– Елизавета, –

строго произнесла леди Франциска, – стой прямо. Не кривляйся.

Елизавета подчинилась. Она была грациозна и миловидна, но в ее умненьких глазках то и дело мелькало какое-то уж слишком лукавое, не совсем детское выражение.

– На днях в город прибудут леди Мария и леди Анна. Полагаю, ты с пониманием отнесешься к той высокой чести, которую герцог и герцогиня окажут тебе, разрешив бывать в обществе своих детей.

– Это и впрямь такая высокая честь? – спросила Елизавета.

– Брось дурачиться, несносная девчонка. Это очень высокая честь, и ты это знаешь. Тебе известно, какое положение занимает леди Мария.

– Она еще маленькая… на целых несколько лет моложе меня.

– А вот сейчас ты и в самом деле говоришь, как малое дитя. У короля нет наследника. У герцога нет сыновей, только две дочери, и леди Мария – старшая из них. Если у короля не будет детей, а у герцога – сыновей, леди Мария может стать королевой.

– Но у короля есть сын. И даже, говорят…

– Ну, хватит, – резко оборвала леди Франциска. – Запомни, отныне ты будешь находиться в услужении у короля.

– Я все-таки не понимаю. Мы ведь – Вилльерсы!

– Дитя мое, ты еще глупее, чем я думала. В твоем возрасте любой ребенок должен знать, что его семья, как бы ни была знатна и богата, не может сравниться с положением короля и его ближайших родственников.

– Но, говорят, моя кузина Барбара Вилльерс имеет больше привилегий, чем королева Екатерина.

Неужели она впрямь лукавила, подтрунивала над матерью? И это в неполных одиннадцать лет? Леди Франциска подумала, что ее дочь заслуживает хорошей порки. Да, взбучка могла бы пойти ей на пользу.

– Ступай к себе, – сказала она. – Но запомни мои слова. Я желаю, чтобы ты подружилась с леди Марией. Дружба, начавшаяся в детстве, иногда продолжается всю жизнь. Никогда не забывай об этом.

– Не забуду, мама, – заверила ее Елизавета.

Леди Франциска с дочерьми встретила принцесс, как только те вошли во дворец.

Она встала на колени и высоко подняла руки.

– Дорогие мои, давайте на сей раз раз обойдемся без церемоний! – воскликнула леди Франциска. – Добро пожаловать, миледи Мария и миледи Анна. Уверена, отныне мы с вами заживем одной дружной семьей.

Мария подумала, что их семья будет уж слишком большой. У леди Франциски было шесть дочерей: Елизавета, Екатерина, Барбара, Анна, Генриетта и Мария. Имя Барбары Вилльерс она слышала чаще других, но никак не могла понять, почему, произнося его, люди обычно понижали голос и многозначительно переглядывались.

Леди Франциска степенно встала с колен, взяла Марию за руку и повела показывать ее апартаменты. Анна с радостью увидела, что они находились рядом с ее собственными покоями. Новая гувернантка произвела хорошее впечатление на обеих принцесс, но Мария все равно хотела вернуться в Йорк, где осталась ее мать и куда так часто наведывался отец; она немного тревожилась, потому что чувствовала перемену, произошедшую в ее жизни, и эта перемена ей не нравилась. Анна не разделяла ее беспокойства; она верила, что в Ричмонде ее будут баловать точно так же, как в Йорке.