Чтение онлайн

Покинув пределы гостеприимного Ликино-Дулёво, мы, по совету всё того же Милослава, выехали на Большое Кольцо и с покатили в сторону Куровского. Там посадские держали постоянный форпост, охранявший, в том числе, и местное железнодорожное депо. Покрытие на «Большой Бетонке» [84] в этих местах сохранилось неплохо, и нашим водителям удавалось держать скорость под полсотни километров в час, так что уже через двадцать минут, отмахав с десяток километров, мы свернули на Егорьевское шоссе. Дальше по Кольцу, через Воскресенск, монахи ехать не советовали — город был разрушен, и пробираясь через заваленные обломками улицы,

мы бы потеряли уйму времени.

В Егорьевск, славный своими тканями, мы тоже заезжать не стали, а, проскочив по окраине, поехали дальше на юг.

Дорога была в относительно приличном состоянии, но тянувшийся вокруг лес навевал на всех скуку, общее настроение по рации высказал Саламандр:

— На лес мы и дома посмотреть можем.

Однако бдительности никто не терял, а Мистер Шляпа вообще высунулся в люк, где мы установили АГС. У деревни Михали (название я узнал по карте) путь нам преградила застава. Поперёк дороги на массивных опорах лежал капитальный, из стальной трубы, шлагбаум. Услышав шум моторов и заметив наши машины, часовой, до того скучавший под дощатым навесом, вскочил и несколько раз ударил коротким металлическим прутом по висящему рядом с ним куску рельса.

— Ну вот, приехали, — недовольно поморщился Тушканчик. — Интересно, это кто такие?

С десяток молодых парней, одетых в старый армейский камуфляж и вооружённых «семьдесят четвёртыми» «калашниковыми» [85] , выскочили из небольшого кирпичного домика, стоявшего на обочине. Вслед за ними показался пожилой мужчина с роскошными седыми усами. Парни вначале бодро взяли нас на прицел, но впечатлённые размерами наших нижегородско-арзамасских «монстров» и наличием у предполагаемых противников автоматического гранатомёта, сбавили обороты и опустили стволы.

Их командир поправил висевший на плече стволом вниз «АК» (кстати, он единственный из всех не стал в нас целиться), вытащил из кармана пилотку, водрузил её на голову и не спеша направился к нам. Я распахнул дверь и вылез наружу. «Они ведь не знают, что калашом нашего «тигра» не взять, — мелькнула мысль. — А открытая дверь меня как раз от этих салабонов прикроет. И пространство для манёвра

будет, если что не так пойдёт».

— Здравия желаю! — обратился ко мне усатый. — Откуда и куда путь держите?

— И вам доброго дня, уважаемый! Вот из Дулёво в Коломну едем.

Начальник заставы ничего не ответил, только усы пригладил. Я намёк понял, и продолжил:

— Сами мы тверские, но сюда из Посада приехали.

— Из Сергиевого или Павлова? — прищурившись, спросил седой.

«А я и забыл, что тут ещё один город с таким названием есть!»

— Из дальнего, Сергиевого.

— А чем подтвердить можешь?

— Да вот, пропуск посадский, — и я протянул кусок картонки, который нам выдали по распоряжению отца Владимира.

Мужик неопределённо хмыкнул, мельком глянув на пропуск, и, повернувшись к своим, сказал:

— Отбой тревоги, салаги! Это наши. Шлагбаум поднимите, не видите что ли, люди спешат! — продолжил, снова повернувшись ко мне: — А пропуск вы лучше на стекло прикрепите, чтоб, значит, издалека видно было, — потом ещё немного подумал и спросил. — А вы взаправду из Твери?

— Да, оттуда.

— Ну и как там у вас?

— Да как везде.

— Народу много уцелело? — очевидно, проезжающие служили ему основным источником информации.

— В Твери — мало, а так, по области, почти полмиллиона сейчас живёт.

— А я москвич, — совершенно неожиданно сказал седоусый. — «Срочку» в этом сраном Егорьевске-шесть тянул. Два месяца до дембеля оставалось. Теперь, вот, целый лейтенант… — и он невесело ухмыльнулся. Мне почему-то стало очень жаль этого пожилого, побитого жизнью человека, который так за три десятка лет и не нашёл себя в этом новом, страшном мире.

— Я, вообще-то — тоже москвич, — решил я приободрить военного.

— Ух, ты, — широко улыбнулся он. — А в Москве где жил?

— Я маленький тогда был, плохо помню, но, по-моему — на Шаболовке где-то.

— Вот это да! А я на площади Гагарина! Соседи! Слышь, тверской, а может, заглянешь к нам, посидим, поговорим?

— Не могу я, товарищ лейтенант, мы действительно сильно торопимся. Может, на обратной дороге получится.

— Что я не понимаю, что ли? Служба у вас… Ну, давай, зёма, не хворай, — и когда я уже собирался закрыть дверь, добавил. — А я всё хочу у начальства отпроситься да и смотаться в Москву. Посмотреть, как оно там? Не был на Родине-то?

— Нет, не довелось…

— Вот и мне — тоже… То воевали, то выживали, да и с транспортом напряжёнка… Кто бы мне три десятка лет назад сказал, что из Егорьевска в Москву хрен доедешь — не поверил бы ни в жисть! Ну бывай, зёма… — и старый солдат махнул рукой.

— Илья, а чего ты ему лапшу на уши повесил? — спросил меня Чпок, когда застава осталась далеко позади. — Ты же в Столице сколько раз бывал, неужто дом свой не навещал?

— Дурак ты, Андрейка! — с чувством сказал ему Тушканчик. — Ты думаешь, приятно этому вояке было бы узнать, что от его дома только щебёнка осталась? А Илюха — молодец! Не стал старика мечты лишать.

Больше до самой Коломны ничего примечательно с нами не случилось, и без десяти два мы подъехали к городу со стороны Нижнего Хорошово. На другом берегу на холме был виден Коломенский кремль, а чуть правее на стрелке Коломенки и Москвы-реки стояли развалины странного здания, похожего на гигантскую миску. Город, как и большинство других «стотысячников» Московской области тоже подвергся атаке, но боеголовка попала не в жилые кварталы, а, похоже, была нацелена на местный завод, строивший локомотивы. Один, кстати, из крупнейших в стране. И люди отсюда ушли, поскольку жить зимой в городе с уничтоженной инфраструктурой практически нереально. Так и стоит на круче при слиянии двух рек древний русский город, ставший в одночасье по воле каких-то неведомых мне заокеанских тварей, бессмысленным символом всёсокрушающей жадности.