Три гроба
Шрифт:
Он двинулся вперед, отмеряя целый ярд одним шагом.
— Подметенные тротуары оканчивались где-то здесь — скажем, в ста пятидесяти ярдах. Далее начинался нетронутый снег. Еще ярдов через полтораста — вот здесь…
Он остановился и медленно повернулся.
— Его застрелили в самой середине улицы и в центре мостовой — в добрых тридцати футах от домов с обеих сторон. Если бы он шел по тротуару, мы могли бы состряпать фантастическую теорию об убийце, высунувшемся из окна или из двери с оружием, прикрепленным к концу шеста или еще чего-нибудь…
— Чепуха!
— Согласен, но что еще мы в состоянии придумать? —
Он сделал еще несколько шагов и повернулся, изучая номера домов, потом отошел к тротуару справа.
— Здесь находились Блэкуин и Шорт, когда услышали крик. Вы идете сюда посередине мостовой. Я иду впереди вас и поворачиваюсь — вот так. На каком расстоянии я от вас теперь?
Рэмпоул, державшийся позади, видел перед собой массивную и одинокую фигуру доктора Фелла в центре пустого прямоугольника.
— На сей раз расстояние короче. Эти двое, — продолжал доктор, сдвинув на затылок широкополую шляпу, — находились впереди не более чем на тридцать футов! Хэдли, это выглядит еще загадочнее, чем я предполагал. Он стоял посреди снежной пустоши. Они обернулись, услышав выстрел… хм…
— Вот именно. Теперь что касается света. Вы играете роль Флея. Справа от вас — немного впереди и рядом с дверью дома номер 18 — вы видите уличный фонарь. Чуть позади и тоже справа витрина ювелирного магазина. Она была освещена, хотя и не ярко. Можете объяснить мне, каким образом два человека, стоявшие там, где я стою теперь, могли ошибиться, утверждая, что не видели никого рядом с Флеем?
Суперинтендент повысил голос, и улица отозвалась ироническим эхом. Брошенная газета, снова подхваченная вихрем, понеслась по тротуару. Ветер свистел среди труб, как в туннеле. Черная накидка доктора Фелла развевалась позади него, а лента очков пустилась в дикую пляску.
— Освещенная витрина… — повторил он. — А в магазине кто-нибудь был?
— Нет. Уизерс подумал об этом и зашел проверить. Светилась только витрина — окно и дверь были закрыты решеткой, как теперь. Никто не мог ни войти, ни выйти. Кроме того, магазин был слишком далеко от Флея.
Доктор Фелл вытянул шею, огляделся вокруг, потом подошел к витрине. Внутри находились дешевые кольца и часы на бархатных подносах, несколько подсвечников, а посредине большие немецкие часы с циферблатом в виде солнца и двумя мигающими глазами, начинающие бить одиннадцать. Фелл уставился на циферблат, который производил неприятное впечатление, напоминая лицо, с идиотской усмешкой разглядывающее место, где убили человека. Потом доктор вернулся к середине улицы.
— Витрина находится с правой стороны, — заметил он, — а Флея застрелили в спину слева. Если мы согласимся, что убийца приблизился с левой стороны — или, по крайней мере, что револьвер прилетел оттуда… Не знаю! Даже если допустить, что убийца мог ходить по снегу, не оставляя следов, можем мы хотя бы установить, откуда он пришел?
— Он пришел отсюда, — раздался голос.
Казалось, эти слова принес порыв ветра. На мгновение Рэмпоул испытал еще больший шок, чем во время расследования дела Четтерхэмской
30
См. роман «Ведьмино логово».
— Он пришел отсюда. Я Сомерс, сэр. Помните, вы просили меня выяснить, куда шел этот француз, когда его убили? И у какой квартирной хозяйки был подозрительный жилец, который мог оказаться тем, кого мы ищем? Ну, я разузнал насчет странного жильца, и найти его будет нетрудно. Он пришел отсюда. Простите, что прервал вас.
Хэдли, пытаясь скрыть, что случившийся «перерыв» не доставил ему удовольствия, пробормотал какую-то любезность. Его взгляд устремился к дверному проему, где переминалась с ноги на ногу еще одна мужская фигура.
— Нет, сэр, это не жилец, — объяснил Сомерс, снова усмехнувшись. — Это мистер О'Рорк из мюзик-холла, который опознал француза прошлой ночью. Он помог мне сегодня утром.
Фигура шагнула из тени и спустилась по ступенькам. Несмотря на тяжелое пальто, мужчина казался худым, но крепким, а быстрая упругая походка выдавала акробата или канатоходца. Держался он вежливо и непринужденно, а говоря, слегка отклонялся назад, как человек, которому нужно пространство для жестов. Лицо его было смуглым, как у итальянца, и эффект усиливали роскошные черные усы с вощеными кончиками, лихо закрученные под крючковатым носом. В уголке рта торчала кривая трубка, которой он попыхивал с явным удовольствием. Окруженные морщинками голубые глаза весело поблескивали, а представляясь, он сдвинул назад щегольскую светло-коричневую шляпу. О'Рорк обладал ирландской фамилией, итальянским псевдонимом и американским акцентом, но в действительности, как он объяснил, был канадцем.
— Мое полное имя Джон Л. Салливан О'Рорк. Кто-нибудь знает мое второе имя? Я — нет. И мой папаша тоже не знал. Л. — все, что мне известно. Надеюсь, вы не возражаете, что я встреваю в разговор? Понимаете, я знал старину Чокнутого… — Он сделал паузу, усмехнулся и подкрутил ус. — Вижу, джентльмены, вы глазеете на мои метелки. Все так делают. Начальству пришло в голову, что было бы неплохо, если бы я походил на парня из этой чертовой песенки. Они настоящие, не сомневайтесь! — Он потянул себя за усы, и его лицо омрачилось. — Чертовски жаль старину Чокнутого… Еще раз простите.
— Все в порядке, — успокоил его Хэдли. — Спасибо за помощь. Это избавило меня от визита к вам в театр.
— Я все равно сейчас не работаю. — О'Рорк извлек из-под пальто левую руку. Запястье было в гипсе и на перевязи. — Будь я поумнее, то последовал бы за Чокнутым вчера вечером. Но не буду вам мешать…
— Если вы пройдете в дом, сэр, — снова заговорил Сомерс, — я покажу вам кое-что важное. Хозяйка одевается внизу — она расскажет вам о жильце. Несомненно, это тот, кто вам нужен. Но сначала я бы хотел, чтобы вы взглянули на его комнаты.