Трэвис
Шрифт:
Он был таким большим, высоким и крепким, и мне хотелось прикасаться к нему везде. Мои руки скользнули по его плечам и вниз по рукам, наслаждаясь сочетанием его твердых мышц под теплой, бархатистой кожей.
Повсюду на его теле были впадины и выпуклости, и я почувствовала острую необходимость изучить их все, запомнить их, чтобы они всегда были моими.
Мой взгляд опустился, как и моя рука, потянувшаяся к его эрекции, жесткой и шелковистой, с крошечной капелькой влаги, стекающей с кончика. Я обхватила его рукой и слегка погладила, вознагражденная прерывистым стоном Трэвиса.
— Боже, я хочу тебя, — сказал
Взрыв тепла наполнил меня.
— Нет, я бы не стала смеяться, — ответила я. — Я тоже хочу тебя.
Он провел меня на несколько шагов назад к моей кровати и медленно опустил, навалившись на меня сверху. Наклонился, взяв непослушный локон между большим и указательным пальцами. Его губы дрогнули.
— Эти волосы, — пробормотал он. — Эти чертовы волосы.
Я всегда стеснялась своих волос. Постоянно пыталась обуздать их, но редко справлялась с невыполнимой задачей. Когда я была маленькой девочкой, то загадывала желание звездам, чтобы они сделали их прямыми и красивыми, как у кукол Барби, которых мама иногда позволяла мне выбирать из корзины с игрушками в комиссионном магазине.
Но то, как Трэвис Хейл смотрел на них в этот момент, заставило меня прошептать молитву глубокой благодарности за то, что эти звезды проигнорировали мою мольбу.
Он наклонился и снова поцеловал меня, его длинное твердое тело накрыло мое, его грудь терлась о мою, его эрекция касалась нижней части моего живота. Я передвинула свои бедра так, чтобы обхватить одной ногой его бедро и медленно двигать себя вверх в попытке свести наши сосредоточения удовольствия вместе.
Он приподнялся, поставив одно колено на кровать, взяв себя в руку и скользнув своей эрекцией вверх по моей влажной щели, один раз, а затем еще раз. Наши губы оторвались, его дыхание стало прерывистым, когда он прикоснулся своим лбом к моему, дразня себя и меня долгими медленными движениями, которые были чудесными, блаженными, мучительными и едва ли достаточными.
Когда наслаждение взяло верх, и все вокруг превратилось в мечты, мой мозг полностью отключился. Я отдалась этому ощущению, чувствуя его повсюду, наши поцелуи переходили от почти диких по своей интенсивности к медленным, глубоким и томным. Я извивалась под ним, желая больше, больше, больше. Он произнес мое имя, когда его голова опустилась ниже, останавливаясь на каждом соске и нежно посасывая их, а затем, двинувшись вниз, его губы скользнули по моим ребрам и животу.
— Откройся для меня, Хейвен, — сказал он, и я подчинилась, мои ноги раздвинулись, а он провел языком по моему набухшему клитору. Я вскрикнула, слегка дернувшись, и он сделал это снова, шире раздвигая мои бедра и нежно придерживая их, чтобы дать себе больше доступа. — Боже, какая ты сладкая на вкус.
Я сказала что-то нечленораздельное, когда он опустил голову, обводя языком и посасывая, а затем повторяя это снова и снова.
Боже, это чудесно.
Я захныкала, снова запуская пальцы в его волосы, поднимая бедра навстречу его горячему, талантливому рту.
Я почувствовала стон, который завибрировал в его горле, и оргазм накрыл меня, даже более сильный, чем тот, который он подарил мне своими пальцами, блаженство накатывало волнами, пока я брыкалась и задыхалась, а его имя
Он поднял что-то с пола.
Бумажник?
Презерватив.
Туман рассеялся, но лишь слегка.
Мне показалось, я услышала, как он пробормотал:
— Слава Богу, — когда натягивал его, снова пробегаясь взглядом по моему телу. Затем он встретился со мной взглядом, и в нем был вопрос, его мышцы напряглись в ожидании.
— Да, — сказала я, скользя ногой по его ноге, приглашая его войти.
Долгий вздох слетел с его губ, и выражение облегчения, которое появилось на его лице, заставило мое сердце резко сжаться. Он выровнял свой член у моего входа и ворвался внутрь, подталкиваемый смазкой моей недавней кульминации, и я ахнула от восхитительного вторжения, моя голова откинулась назад, кулаки схватили одеяло под нами.
— Боже, ты чувствуешься... ты чувствуешься... это даже лучше... — он, казалось, не мог сформировать связное предложение, поэтому сдался и закончил долгим, прерывистым вздохом.
Трэвис обхватил рукой мое бедро, подтягивая мою ногу выше и медленно проскальзывая глубже. Я чувствовала каждый сантиметр его тела, когда он выходил, а затем снова наполнял меня, его мышцы были напряжены, а кровать тихо поскрипывала под нашими движениями.
— Хейвен... Хейвен... Боже.
Он двигался медленно, закусив губу, и дрожь удовольствия пронеслась по мне от эротической красоты его движений надо мной, внутри меня. Темп ускорился, я наблюдала за ним и увидела тот самый момент, когда он отказался от борьбы за контроль. Я вцепилась в него, желая продолжать смотреть на его лицо, но почувствовала, как накатывает еще одна волна удовольствия, мои мышцы начали сокращаться, я закричала и обхватила обеими ногами его бедра, наклонив свой таз так, чтобы он вошел еще глубже, продлевая мой оргазм. Когда его настиг оргазм, и он простонал мое имя, зарываясь лицом в мою шею, его бедра замедлились.
На несколько бездыханных мгновений все замерло, а затем Трэвис перекатился на бок, притягивая меня к себе.
Я лениво провела пальцем под его грудной клеткой, а затем ладонью по небольшой дорожке волос внизу его живота.
Занавеска приподнялась от дуновения ветра с озера, ночь за окном была мягкой и мечтательной, наполненной лунным светом.
И мир казался каким-то образом одновременно очень далеким и более прекрасным, чем когда-либо.
Он поднял свою руку и положил ее на мою, останавливая мое исследование с негромким смешком.
— Если ты не готова ко второму раунду, то тебе, вероятно, следует прекратить это. — Подергивание между его ног подтвердило его слова.
Я усмехнулась, поворачиваясь и скрещивая руки на его груди, подпирая подбородок, чтобы могла смотреть ему в глаза.
— Звучит как вызов.
Он усмехнулся.
— И я бы с радостью взялся за него, только у меня больше нет презервативов.
Вот черт.
— Мы были не совсем тихими, — сказала я, мои щеки вспыхнули, когда я вспомнила, сколько раз стонала его имя и взывала к Богу и, вероятно, ко всем Его небесным ангелам, хотя некоторые из наших недавних действий все еще были блаженным пятном.