Трэвис
Шрифт:
Я даже помог уговорить Гейджа пригласить ее на свидание. Потому что встречаться с Гейджем было ее самым заветным желанием.
Мышцы на моем животе напряглись.
Чертово дешевое пиво.
Я обдумал то, что она рассказала о дыне и саде на крыше. Я представил Хейвен одиннадцатилетней девочкой с кудряшками, рассыпавшимися по ее маленькому личику, и вздохнул. Она сказала: «когда» ее мама приносила еду домой. Когда-то давно она была голодна. И это убило меня, когда я это услышал.
Она проезжала полгорода, чтобы работать в магазине, где
Я вдруг понял, что для нее значат свежий шпинат, пивные дрожжи, семена чиа и все остальное, что я даже не мог произнести, и почему. И мне стало стыдно за то, что я дразнил ее до того, как действительно понял.
Так что, да, возможно, если кто-то и заслуживал исполнения своих желаний, так это эта девушка. Даже если это означало Гейджа «Совершенство» Бьюкенена.
Я перевел взгляд с Клариссы на ткань, задрапированную позади нее, пока думал о Хейвен, и когда вернул взгляд к ее лицу, она странно смотрела на меня, наклонив голову вперед.
— Для тебя есть один из двух путей. Либо отказаться от всего. Либо потерять все.
— Простите?
Я ждал продолжения. Наступила тишина.
— Эм... что?
Кларисса уронила мои руки, громко выдохнув, и повторила то, что только что сказала.
— Да, я слышал. Оба потенциальных будущих пути звучат... одинаково ужасно.
— Да, — согласилась она. — Звучит именно так. — Ее брови снова застыли в недоумении, но она не предложила никаких дальнейших соображений. Я подождал еще мгновение.
Ничего.
— Не думаю, что все должно работать таким образом. — Я сузил глаза. — Вы издеваетесь надо мной, потому что я выразил сомнение в Ваших... талантах?
— О нет, нет. Определенно нет. Я никогда не лгу, когда дело касается моих предсказаний. — Она снова посмотрела на меня. — Туман очень плотный вокруг Вашего будущего. Очень, очень плотный. Даже мутный.
Очень, очень плотный.
— Вы серьезно? Это то, с чем Вы меня оставляете? — я сидел в своем кресле как вкопанный. Почему меня это волнует? Я все равно не верю в эту чушь. Но даже если так, разве не следует ожидать определенных вещей в таких ситуациях? У меня сложилось впечатление, что среди таких мошенников, как Кларисс, существует соглашение. Они говорили вам, что ваше будущее светлое и блестящее, и все ваши мечты сбудутся. Это было туманно и глупо, и вы, по сути, знали, что только что выбросили на ветер двадцать баксов, но, несмотря на это, вы уходили с улыбкой, а друзья жаждали узнать, что вам сказали. Кларисс же не могла сказать мне, что мое будущее полно потерь, тьмы и нулевых путей, ведущих к счастью.
— Это возмутительно, — прошипел я. — Эта так не работает.
Ее брови поднялись.
— Думаю, что Вас неправильно информировали
— Где? Где эта оговорка?
— Вон там. — Она указала позади меня, и я повернулся, прищурившись, чтобы увидеть крошечную табличку с надписью, едва ли достаточно крупную, чтобы разобрать, что там написано, если только не прижаться к ней носом.
— Если что-то еще придет мне в голову, я дам Вам знать, поскольку в данный момент мы живем в одном доме. — Она улыбнулась и, несмотря на свое утверждение, что она предоставит больше, если сможет, она потерла руки вместе, как будто полностью умывает их в этой ситуации.
Какого черта?
Я медленно встал с открытым ртом в оскорбленном неверии.
Солнечные блики казались нападением, когда я вынырнул из кабинки Кларисс, и то, какое выражение было на моем лице, заставило Хейвен расширить глаза и сдержать улыбку.
— Будущее не выглядит радужным, я полагаю. Что она тебе сказала?
— Ничего, что имело бы хоть какой-то смысл, — проворчал я, когда мы начали идти.
Хейвен рассмеялась, положив свою руку на мою.
— Не волнуйся так сильно. Она сказала мне, что я посажу десять тысяч садов. Очевидно, это не может быть правдой.
Мое настроение улучшилось.
— Значит, она полная шарлатанка. Так и знал. — Я вдохнул полной грудью.
— Или, может быть, она говорит метафорами. Иногда я готова поклясться, что жила в десяти тысячах мест. — Она задумчиво улыбнулась, покручивая в пальцах конец своей косы.
— Не думаю, что в моем случае была метафора. Она была очень ясной. Тут было «или-или», и оба варианта были отстойными.
— Как насчет того, чтобы забыть о будущем и жить настоящим моментом, поиграв в «Безумного крота»?
Мое настроение поднялось. Я был в настроении что-нибудь поколотить. Если это будет пластмассовый крот, пусть будет так. Я бы мысленно назвал его Клариссой.
— Похоже на план.
Мы провели несколько часов, играя в игры в игровых киосках и поедая сладкие закуски. Я выиграл для нее плюшевую собаку, из-за которой Хейвен визжала и которую обнимала, как будто это была ваза эпохи Мин, заставляя меня чувствовать себя гордым и счастливым. Одно из тех простых мужских удовольствий.
— Как назовешь? — спросил я ее.
Она мгновение рассматривала пса, а затем почти застенчиво сказала:
— Черника, — после чего коротко рассмеялась, — так что когда я буду смотреть на нее — когда бы это ни было, где бы это ни было — я всегда буду вспоминать сегодняшний день, проведенный в Пелионе, штат Мэн, с шерифом Хейлом и нашей разношерстной командой неудачников.
— Да, Черника, — тихо сказал я.
Мы ехали домой в основном в тишине, солнце только-только опускалось за горизонт. Нос и плечи Хейвен были красными, но она не переставала улыбаться, хотя это была сонная улыбка. Я тоже устал от солнца, пива и сахара.