Чтение онлайн

– Заткнитесь, Линда Левеллен Бриндль, моя дорогая.

– О, благодарю.

– Что у тебя случилось? Скажешь прямо сейчас или позже?

– Сейчас. Иди сюда.

Она подвела меня к окну. Заставила почти прижаться лбом к стеклу. Отсюда, с высоты всех этих этажей была видна гавань с лесом мачт на стоянках. Гуля показала мне, откуда отсчитывать. Седьмая с краю. Там тихонько покачивалась на волнах "Лань", чуть меньше, чем в полумиле и двенадцатью этажами ниже.

– А где Говард?
– спросил я.

– Живет на яхте.

– А ты - живешь здесь?

– Уже месяц. Это студия моей лучшей подруги. Она уехала на континент, ее мама умирает от рака.

–

Так. Дай-ка я сам. А я здесь, видимо, для того, чтобы спасти брак?

Она отошла от окна и опустилась на тахту, покрытую апесьлиново-оранжевым пледом. Поднесла руки к горлу, переглотнула.

– Не совсем так, Трэв.

– Что тогда?

– Возможны только две вещи. Только две. Первая: я сошда с ума. Или Говард хочет убить меня.

Мысль была и в самом деле безумная.

– Говард? Дж. Говард Бриндль, господи боже мой!

Она глянула на меня с мрачной торжественностью и я увидел две маленькие слезинки, дрожащие в ее глазах.

– Я пыталась убедить себя, что вернее первое. Я предпочитаю думать, что я сумашедшая. Но я не могу! Впрочем, говорят, что сумашедшие все не могут поверить в свое безумие, так что я не исключение. Но я просто не могу...

Она ткнулась лицом в ладони и разрыдалась по-настоящему, сгибаясь все сильнее, вздрагивая всем телом. Каштановые волосы рассыпались по спине.

О'кэй, Мак-Ги, мастер спасения-на-водах, спасай теперь жизнь дамы. Выбор у нее небогат. Безумие или смерть.

Говард Бриндль? Говард?

Давай, Гуля. Выкладывай. Все, как есть.

2

Я направился прямо в гавайский яхт-клуб, который размещался в самом конце длинного пирса. Служащий внимательно изучил мой членский билет Бискайского Королевского клуба и почтительно вытянулся. Да, сэр, разумеется, любой член Бискайского Королевского имеет право на все привилегии членов местного клуба, сэр.

Я сказал, что хочу лишь посмотреть, нет ли в порту моих флоридских друзей. Он отослал меня к смотрителю порта, а тот развернул передо мной огромную подробную схему подвластной ему территории стоянок и предложил посмотреть. К занятым местам стоянок были прикреплены кнопками ярлыки находившихся там яхт с описанием, имени владельца, сроком и тому подобным.

Нельзя сказать, чтобы я никого не знал. Но три большие яхты я знал не слишком хорошо, а четвертую не знал вовсе. Чем больше стоит яхта, тем большей команды она требует. Как у старого Маккимбера, ныне покойного. Он держал на яхте команду до шести человек. Сто пятьдесят футов. Семьсот тысяч сверкающих долларов на ходу и минимум сотня тысяч в год на зарплату и текущие расходы. Но зато он побывал всюду, где хотел: Португалия, Ривьера, Греция со всеми островами, Папеэте, Акапулько. Он мог жить на яхте, в гостинице на побережье, где угодно. Он мог снятся с якоря в любой час дня и ночи. И всегда в сопровождении одной из своих дам: высокой, ослепительной блондинки. Но он никогда не пускался в круизы. Это его нервировало, говорил он. Ему не нравилось просыпаться среди ночи от непрерывного покачивания, скрипа и скрещета.

Издав возглас удовлетворения и радости, найдя место стоянки "Лани", я осведомился у хозяина, на яхте ли Бриндли, и он ответил, что, насколько ему известно, на яхте живет только мистер Бриндль. Я поблагодарил его и отправился приветствовать Доброго Старого Говарда.

"Лань" тихонько покачивалась в U-образном маленьком доке, тщательно принайтованная, с намертво закрепленным рулем. На яхту вели маленькие сходни. Я подошел вплотную и крикнул:

– Говард! Говард, ты дома?

Он вынырнул из носовой кабины, где у него в тенечке помещался

шезлонг. Секунду или две он таращился на меня, ничего не соображая, но в следующий миг его широкое лицо озарилось широкой белозубой ухмылкой, а карие глаза зажглись искренней радостью.

– Мак-Ги! Ах ты, сукин сын! Как ты здесь оказался? Заходи.

Я уже наметил себе некий план действий, не слишком детальный, но и не слишком смутный. И совершенно правдоподобный. Личная доставка неких безобидных документов и выдача заверенного чека прежде, чем истратишь все деньги. Обычная услуга старого друга старому другу.

Достав из ледника превосходное пиво, мы уселись в тенечке, вдыхая запах яхты и прислушиваясь к шуму порта. На Говарде не было надето ничего, кроме красных плавок. За то время, что мы не виделись, я уж и забыл о его размерах. Из него можно было бы выкроить двоих Мак-Ги. Кажется, ему теперь было около двадцати семи. Чистое, сильное тело почти лишенное растительности. Загорелая гладкая кожа. Ленивый взгляд. Слой жирка. Но это впечатление обманчиво. Говард относился к тому физическому типу людей, который под жиром прячут железные мускулы. Несмотря на медвежьи размеры, такие люди очень быстры, ловки и сильны. Типичный легкоатлет, вышедший в тираж. Я как-то играл с Говардом в волейбол на Лодердейлском пляже. Что может быть лучше: натянуть сеть, очертить поле на мягком теплом песке и разыграть пару мячей погожим днем. Я дурачусь подобным образом только тогда, когда чувствую себя в отличной форме, а это, похоже, бывало все реже и реже в последние годы. Завсегдотаи площадки обрадовались новичку, как кошка мыши, и вознамерились всласть погонять его. Не тут-то было! Старина Говард метался за мячами, гасил свечи, перехватывал подачи с ловкостью и неутомимостью профессионала, смеясь во все горло, выкрикивал что-то при броске, словом получал истинное удовольствие. Он даже не запыхался.

Однажды вечером, за неделю примерно до свадьбы с Гулей, он рассказал мне о своей футбольной карьере. Из-за каких-то дисциплинарных трений он играл в свой звездный год в Гайнесвилле только три игры из девяти. Играл защитником. Нельзя сказать, чтобы это был разумный запланированный выбор. Просто его пригласили в "Дельфин" и он не смог отказаться.

Тогда, на верхней палубе "Молнии", наслаждаясь ночью и звездным небом, он сказал мне: "Тренера просто держали меня за щекой, Трэв. Как запас. Они прожужжали все уши о моих природных данных и таланте. И не пускали в игру. Мне не дали ни одного шанса показать себя: какая тут, к черту, карьера? Но теперь уж все равно."

А теперь он жадностью расспрашивал меня о Майере и Алабамском Тигре, о Джонни Доу и Чуки, и Артуре, и обо всех знакомых в Бахья Мар. Улучив минутку, я поинтересовался как можно невиннее:

– А где Гуля? Бегает по магазинам?

Мы с Гулей условились, что лучше будет, если Говард не будет знать о нашем с ней разговоре и вообще о встрече.

Он скосил глаз на одну из своих огромных ручищ, рассматривая ногти на пальцах.

– Она не живет на яхте, - ответил он наконец.

– Проблемы?
– спросил я.

Быстрый взгляд в мою сторону, новая пауза.

– Уйма.

– Бывает. Вздор и пустяки. Вы оба славные ребята, легко разберетесь.

– Не знаю, не уверен. Тут вещи иного сорта... Я хочу... Я хочу сказать, что в самом деле не знаю, что можно предпринять, Трэв. Не знаю, как с этим управиться. Давай не будем об этом, о'кей?

– О'кей, только что ты, все же, имеешь в виду? Если ты хочешь поговорить, то я перед тобой. Если ты хочешь, чтобы я говорил с ней, то я опять здесь. Она где, в Оахо?