Чтение онлайн

Гейлбрейс громко рассеялся:

– Не представляю, что было бы, если бы Иов набрался дерзости и попросил у дьявола исцеление всех его язв?

– Будь дьявол умным, – ответил Кирк, – он исцелил бы Иова, не требуя платы за свою услугу.

– Пожалуй, вы правы, – согласился посол. – И я принимаю ваше предложение с некоторой, весьма существенной, оговоркой. Я не могу дать вам надежной гарантии того, что вы не будете захвачены нашим или «Тоталитарным Единством». Вы слишком уязвимы, особенно сейчас, и давать вам гарантии слишком рискованно. Но могу твердо обещать, что без предварительного предупреждения не буду

пытаться захватить вас насильно. И сделаю это только в том случае, когда все другие возможности будут исчерпаны. Согласны?

– Согласен, – ответил Кирк.

Гейлбрейс подошел к нему вплотную.

– А теперь испытайте едва ли не самую ничтожную часть силы «Единства» и выздоравливайте.

Он наложил свои могущественные руки на контактные точки лица и головы Кирка, на больную руку…

Границы сознания своего и общего стали растворяться. Кирк все сильнее чувствовал и осознавал величие и могущество этого человека, который вобрал в себя множество «я», при этом оставаясь самим собой. Потом ощутил, как тают, расплываются границы его собственного тела, вбирая в себя мощный поток всеобъемлющего единства. Поток сметал на своем пути больные клетки и ткани, воссоздавая на их месте новые, приводил в стройный порядок разбалансированные поля жизненной энергии, восстанавливал силы, пробуждал надежду и желания. Кирк оказался един во множестве. Он и Они, рожденные заново, стали неразделимы.

Спок вздрогнул и, оторвавшись от приборов научной станции, взглянул на Солу. Она была рядом, живая и здоровая. Но неожиданное чувство тревоги не оставляло вулканца и он бросился к турболифту. Молчаливой тенью Сола метнулась за ним.

– Что случилось? – спросила она, вскакивая вслед за ним в кабину.

– Джим, – с трудом проговорил Спок и приказал в микрофон управления лифтом: – бассейн номер один.

В считанные секунды они оказались в нужном месте и, войдя в павильон бассейна, увидели Гейлбрейса, низко склонившегося над неподвижно лежащим Кирком, ощутили неестественную напряженность атмосферы в павильоне, вызванную – это было очевидно – интенсивным энергетическим полем. Без церемоний Спок схватил посла за руку и отшвырнул его от Кирка.

Капитан громко застонал. Присев на корточки, Спок приложил к его виску свои ладони;

– Мы одно целое, – прошептал он формулу мысленного контакта вулканцев, пытаясь вернуть Кирка и к себе, и к жизни. Но единое распалось: Спока откинула назад враждебная сила, в которой ничего не было от Кирка, погруженного в пучины «Единства». Медленно, преодолевая страх перед неизвестным и болезненное покалывание в пальцах, Спок протягивал руку к своему другу, пытаясь привести его в чувство.

– Тхайл, Джим! – произнес он. – Твое место здесь.

И ощутил ответное, немое и безвольное сопротивление. В нем не было враждебности, было простое желание уйти, исчезнуть, оставив Споку самое важное для него. И тут же возник образ самого нужного – женщина, которой Кирк приказал уйти к Споку. Больше у Кирка ничего не было и он просил оставить его в покое.

Но в безвольной обширности энергетического поля Спок разыскал крохотную крупицу сознания капитана корабля, озабоченного судьбой «Энтерпрайза». Капитан все еще сопротивлялся собственному безволию, да и погрузился в него не ради самого себя, но ради спасения

своего корабля, своего экипажа. К этой крупице сознания и обратился Спок:

– На корабле совершена диверсия. Все жизненно важные системы или разрегулированы, или выведены из-под нашего контроля. Мы не можем покинуть орбиту опасной для нас планеты. Капитан, ваше место на капитанском мостике.

Кирк пошевелился, едва слышно произнес:

– Спок?

– Капитан, – отозвался вулканец и усилил свое воздействие.

Через минуту Кирк окончательно пришел в себя, а Спок за это время прочитал в его сознании условия заключенной сделки. Отступив назад и глядя в карие глаза все еще лежащего Кирка, вулканец с упреком сказал:

– Ты чуть было не продал свою душу.

– Я чуть было не потерял ее, – ответил Кирк и поблагодарил, спасибо, мистер Спок.

Потом он ощупал свое раненое плечо и с удовлетворением отметил:

– По крайней мере, дьявол держит свое слово.

Проговорив это, он вскочил на ноги, проделал несколько резких движений. Недоумевающий Спок молча закатал рукав больничной рубахи Кирка: на месте недавней раны нежно розовела гладкая здоровая кожа. Не было видно даже следа рубца или шрама.

Спок оглянулся, посмотрел на Гейлбрейса, который вроде бы уже пришел в себя после потрясения, вызванного насильственным обрывом контакта. Посол встретил взгляд вулканца легким наклоном головы и словами;

– Мистер Спок, я не против того, чтобы дать вам совет, как противостоять «Тотальному Единству».

– Я не нуждаюсь в ваших советах, – холодно ответил вулканец.

– Зато я нуждаюсь, – сказал Кирк. – Пойдемте и все вместе посмотрим, что там за неполадки у наших систем.

Капитан с присущей ему энергией приступил к своим обязанностям.

Гейлбрейс не собирался покидать его.

Маккой направлялся на капитанский мостик. Он спешил предупредить Спока обо всем случившемся еще до того, как новый Кирк начнет вытворять, что ему заблагорассудится. А заодно узнать мнение самого вулканца, услышать, что он ответит своему вечному оппоненту.

Доктор ругал, прямо-таки не мог простить себе, что позволил Кирку встать с постели. Но что оставалось делать? На корабль надвигается катастрофа, опасность угрожает со всех сторон, а кто может равняться с Кирком в изощренности ума, в способности принимать самые невероятные решения? Уступив капитану, Маккой сразу же собрался идти к Споку, но тут в лазарет к нему вошла биохимик Вирр, катуланка. Она шаталась от слабости, как и Добиус, с трудом дышала, временами теряла сознание и не могла объяснить, что с ней произошло.

Немедленно просканировав ее мозг, доктор заметил и распознал в нем характерную для заранского «Единства» картину еще до того, как она исчезла. Ясно было, что попытка тоталитариев «захватить» Вирр вызвала бурный протест со стороны крайне независимого катуланского характера и едва не привела к летальному исходу. Были моменты, когда доктор терял надежду, но делал все возможное, чтобы привести Вирр в себя, устраняя последствия глубокого потрясения. Его усилия не пропали даром: катуланка задышала ровнее, с лица исчезла мертвенная желтизна и вдруг она открыла огромные, по-кошачьи зеленые глаза, посмотрела на доктора осмысленным взглядом.