Третья раса
Шрифт:
— Ну все, пора на пропускной пункт. — Отставник поправил кобуру под гавайкой. — Если спросят, как добирались до острова, врать не надо. Так и скажите, что у нас «Рапид» на рейде стоит. Они все равно проверят, а так столь редкий кораблик добавит нам весу.
Пропускной пункт, расположенный почти у самой воды, мы прошли без всяких проблем. Охранник, одетый в бежевую тропичку, прочитал сканером наши подкожные чипы, расписал экипаж и предложил несколько вариантов оплаты. Честно говоря, я ожидал гораздо более высоких цен, но оказалось, что участие в гонке может себе позволить
— Основой прибыли от Гонки является тотализатор, — объяснил Долговязый. — Поэтому, чем больше спортсменов заявится, тем лучше. По той же причине и цены столь щадящие. Многие великолепные гонщики не очень заботятся о собственном материальном благополучии, прекрасно существуя на гонорары за интервью и на остатки от призовых денег. На выпивку, еду и жилье хватает. Хотя большинство квартируется прямо в эллингах. Часть тех, кто год от года входит в десятку — действующие спасатели, а иногда попадаются и действующие охотники, как Викинг. Бывших охотников еще больше, так что не мудрено будет, если я тут замечу знакомые лица.
Двое охранников, снаряженные электрошоковыми дубинками, проводили нас мимо шлагбаума к невысокому бетонному строению, которое венчало шахту технического подъемника.
— Это элеватор «Си», — сообщил один из провожатых по-английски. — Согласно вашему ценовому варианту пользоваться будете им. Он без остановок доставит вас на инфраструктурный уровень «Си», где вы найдете все необходимое. Главное правило — не подниматься на уровни «Эй» и «Би», не докучать экипажам более высоких ценовых уровней. Контакты с нижними уровнями тоже не в ваших интересах, но они не запрещены. Также разрешается контактировать с экипажами более высоких уровней по их желанию.
— Все как обычно, — заметил Долговязый, первым подходя к решетке подъемника.
— Вы здесь уже бывали? — спросил другой охранник.
— Да, я был механиком бронзового чемпиона в сорок восьмом.
— Тогда разберетесь. Тут мало что изменилось. Будете и на этот раз прорываться в тройку?
— В десятку бы попасть, — отмахнулся отставник. — У нас новый гонщик, это ее дебют.
— Понятно. Оружие есть?
— Да. Старенькое, но надежное, — он распахнул гавайку, показав рукоять «БМФ-400».
— За беспричинную стрельбу два года назад ввели штраф. Здесь не тир и не полигон, так что учтите.
— Мы катер приехали делать, а не упражняться в стрельбе, — ввернула Леся.
— Тогда все, — улыбнулся охранник. — Удачи в соревнованиях.
С грохотом отворив скрипучую решетку, Долговязый пропустил нас с Лесей вперед. Подъемник был до предела запущенный, ржавый. Я всерьез забеспокоился об исправности механизма — не хватало еще, чтобы трос лопнул. Однако, когда Леся опустила рычаг хода, оказалось, что машинерию содержат в большем порядке, чем кабину.
Сначала за решеткой тянулась лишь бесконечная бетонная стена. Я понял, что разрушенные и поврежденные туннели
Наконец бетонный монолит кончился, и стали попадаться сначала освещенные технологические ярусы, а затем обжитые инфраструктурные уровни «Эй» и «Би». Не смотря на довольно высокую скорость спуска, я успел заметить людей в цеху и снопы искр от плазменной сварки.
— Работа идет полным ходом, — сказал Долговязый. — Перед самой гонкой тут аврал, понятное дело. А если учесть, что некоторые пилоты вообще обходятся без механиков из соображений экономии, то прикиньте, как они выматываются перед стартом. Поэтому в последний день перед гонкой, чтобы уровнять шансы, цеха принудительно закрываются и пилотам дается двенадцать часов на отдых.
— Отосплюсь… — мечтательно протянула Леся.
«Уж не знаю», — подумал я, вновь ощутив нарастающее возбуждение.
— Надеюсь, мы покинем это гостеприимное место раньше, чем объявят день отдыха, — ответил отставник. — Или ты решила на самом деле принять участие в гонке?
— А что? — Леся пожала плечами. — Катер я неплохо умею водить. А раз его все равно строить, и деньги на это уйдут, так почему не попробовать прокатиться?
— Катер не пропадет, — уверил ее Долговязый. — Мне на «Рапиде» пригодится быстроходная поршневая машина.
— Ну так давай попробуем. Или от задержки на пару дней в твоей жизни многое изменится?
— В жизни всего человечества многое может измениться за эти несколько дней. Нам в первую очередь надо понять, что задумала Молчунья, какие у нее козыри в рукаве и какие пути отхода в случае неудачи. Но главное, что надо узнать, это насколько далеко она собирается пойти в этой всепланетной авантюре, и правильно ли мы вычислили ее мотивы.
— Какие, по-твоему, у нее могут быть другие мотивы?
— Месть, например, — жестко произнес отставник. — Забыл, как Молчунью выбила из колеи гибель Жаба?
Такое забудешь, как же! Особенно если учесть, что моя баротравма и списание из охотников явились прямым следствием ее истерики по этому поводу. Для всех такая реакция оказалась шоком, никто ведь не думал, что Молчунья тайно по уши влюблена в Жаба. Да уж, в секретах женского сердца мало кому дано разобраться. В том числе и самим женщинам, как мне кажется. Ну где логика? Молчунья целый год трахалась то со мной, то с Чистюлей, когда мы прели на островной базе в Карибском бассейне, а любила, оказывается, командира. Причем до такой степени, что, узнав о его гибели, готова была последовать прямиком за ним. Мы и подрались-то с ней именно из-за этого. Я не хотел ее отпускать, пытался удержать, а она толкнула меня спиной на острый металл, после чего жабрам моего скафандра пришел закономерный конец. Но именно она меня вытащила потом на движках своего аппарата. Это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Такие вот странные были у нас с ней отношения.