Трепет
Шрифт:
– Все атерские травы при мне, – сдвинула брови Ава. – Как, думаешь, я угощения для мужа готовлю?
– Мне угощения не нужны, – попытался улыбнуться Литус. – Для моего снадобья потребуется кипяток и пяток глиняных чашек с пестиком, размолоть кое-что. А травы… Вино есть сладкое красное?
– Да у кого ж в Самсуме нет вина? – удивилась Ава. – Есть и сладкое, есть и кислое. Сварить, что ли?
– Варить не надо, – замотал головой Литус. – Довести до кипения и снять. Но сначала травы бросить, какие скажу, меду большую ложку и чашку квача. И кое-что из того, что Гладиос
– Ну, так мы это мигом, – нашла взглядом дочь Ава. – Все слышала? Подбрось дровишек в плиту и быстренько все устраивай. Потом травы сюда притащишь, мы вместе и отберем что надо.
Арма дождалась, когда мать отвернется, показала ей язык, смутилась от улыбки Литуса и убежала на кухню.
– А кто они были? – спросила Ава. – Те, кто убил Аллидуса? Не те же, кто…
Осеклась Ава. Увидела, что боль исказила лицо Литуса, да не та боль, что живот его рвала, а та, что чуть повыше обреталась, и даже ладонью рот прикрыла, что глупые слова выпустила, память разбередила.
– Не те, – наконец нашел в себе силы ответить Литус. – Ладно, Ава, нечего себя проклинать. Я эту боль не избуду никогда, но говорить о ней могу уже. Убийцы Аллидуса – не они. Не знаю, может быть, их хозяева и сносятся друг с другом, но не те воины убили лекаря. Эти присланные из Ардууса, хотя, скорее всего, не только из Ардууса, а еще откуда-то подальше. А те… Те не знаю откуда.
– Лаурус говорил, что ты можешь приманить их в любое мгновение, – прошептала Ава.
– Он прав, – кивнул Литус. – Но как их приманивать, если со мной рядом то Лава, то вот теперь ты со своим семейством? Хотя Лаву-то я все равно вытащил в самое пекло. Она ведь спасла меня.
– А ты меня, – прикусила губу Лава.
– Спасибо. – Литус нашел руку Лавы и накрыл ее ладонью, заставив девушку покраснеть. – А что касается этих… Я ведь, как бы ни сгорал от тоски, как бы ни кипел ненавистью, слова Сина никогда не забывал. Он ведь что мне сказал, когда я начал приходить в себя? Так и сказал, ты приманить их всегда можешь. Но только ведь не слуги могут явиться, а хозяин их. А пока ты хозяина не знаешь, лучше не ищи с ним встречи. Потому как на рыбу следует идти с удой или сетью, а у тебя ни того ни другого. А когда и будет, помни, что есть такая рыбешка, что не только лодки топит, но и с берега рыбаков сбрасывает.
– Ты боишься? – прошептала Лава.
– Нет, – сжал ладонь Лавы Литус. – Точнее, да. Но только одного, что не сумею ответить ему. Не сумею одолеть его.
– А что, если… – Лава взглянула на Аву, которая замерла с открытым ртом. – А что если он… вот этот хозяин, что если он вовсе не думает о тебе? Если ты, да и мы все для него словно мусор?
– В таком случае ему предстоит удивиться, – прошептал Литус и в изнеможении откинулся на подушку. – Послушай, Лава. Боюсь, что мне нужно перевязать рану.
– Ой! Что это я? – засуетилась Ава. – Сейчас! Сейчас все будет! И вода, и ткань. Сейчас я рубахи Лауруса принесу. Все чистые, мягкие! И что к ране приложить, у меня тоже есть!
– Помоги снять куртку и рубаху, – попробовал сесть Литус. – Сейчас придет Гладиос, и у меня и в самом деле будет
Во дворе снова гавкнула собака, но гавкнула гораздо радостнее. чем некоторое время назад.
– Лаурус! – просияла Ава.
– А ну-ка, что тут? – загудел голос Лауруса в дверях домика, делая его сразу же тесным, но как будто возвращая в него основание и смысл. Ава обняла мужа, Арма бросилась к отцу с радостным визгом, тут же к обнимающимся присоединился облепленный снегом Гладиос, и собака как-то умудрилась протиснуться в дом, чтобы вилять хвостом от радости до бурного собачьего помешательства.
– Так, значит, – шагнул в комнату, сбрасывая на ходу гарнаш, Лаурус. – Без приключений не бывает? Литус и сестренка, которую я не видел шесть лет?
– Кто с тобой? – прошептал Литус, когда Лаурус поцеловал Лаву и пожал руку бастарду.
– Почувствовал? – сделался печальным Лаурус. – Радость большая, но всякая радость с печалью ходит рука об руку. Задержался он на улице, присматривает, нет ли слежки. Опасность всюду, Литус.
– Кто там? – приподнялся Литус.
– Я, – раздался негромкий голос за спиной Лауруса, и шапку потянул с головы седобородый мужчина. – Син. Или ты не узнал?
Ответственное дело оздоровления Литуса взял на себя сам Син. Он пересмотрел принесенные Гладиосом снадобья, покачал головой и распустил свой мешок, откуда достал какие-то собственные средства и начал их тут же перемешивать, кипятить и растирать или делать еще что-то, а что именно – разобрать Лава никак не могла, так быстро мелькали в руках Сина чашки и плошки, ступки и ложки. Тем более что Литус тихо пересказывал Лаурусу все случившееся с ним в последние годы, чуть подробнее останавливаясь на том, что стряслось с ним в последний месяц.
– Да, – прошептал Лаурус, посмотрев на Лаву, щеки которой были мокрыми в который уже раз в этот день. – Кажется, наш дядюшка не только окончательно сошел с ума, но и подарил родному городу сумасшедшего наследника. Я разделяю с тобой твою боль, сестренка.
– Давайте-ка лучше разделим сначала трапезу, – подал голос с кухни Син. – Потому что боли теперь будет столько, что разделить ее придется, независимо от желания. Только сначала смажем кое-чем живот удалому воину и вольем ему же кое-что в горло. Удовольствие, сразу скажу, не из приятных. Но самое неприятное в том, что мы будем есть, а ты, парень, нет. Не волнуйся, поголодать придется всего три дня. Зато уже завтра ты сможешь идти.
– Идти? – встревоженно высунулась из кухни Ава.
– После, – махнул рукой Син, подозвал Гладиоса и Арму, прошептал им что-то на уши, исторг из детских глаз слезы и отправил детей во двор. То же самое пришлось сделать и с Авой. И она тут же облилась слезами, накинула на плечи овчинку и выбежала вслед за детьми. Лаурус сидел напряженный и мрачный.
– Уходим мы, – негромко заметил Син, распуская завязи на свежей рубахе, которую успела надеть на Литуса Лава. – И мы все, и семья Лауруса. Уходим из Самсума. Уже завтра. Но об этом после. Сейчас лечение, потом еда, потом разговор, потом подробности.