Требуется дворник

Костя на тротуаре из плотного, слежавшегося снега вырубил Профиль девушки. Бегавший трусцой мимо Кости пенсионер Овражки и остановился, сказал:

— Выразили убедительно, — и побежал дальше, остро двигая локтями.

На мотоцикле ехал участковый

инспектор, притормозил, солидно и не спеша козырнул. Костя приставил к ноге стальной скребок:

— Салфет вашей милости.

— Ладно, ладно. — Участковый инспектор взглянул на произведение и поехал, подгазовывая старенький кашляющий мотоцикл и переваливаясь в седле, как спелая груша.

Подошла почтальон Аида, хмыкнула, покрутила ногой, зашнурованной в красивый замшевый сапог, еще раз хмыкнула и тоже отправилась дальше. У дверей в бойлерную Аиду караулил оператор-кочегар Толя Цупиков. Проходя вплотную около Толи, Аида царственно кивала ему. Толя долго и совершенно подчиненно смотрел Аиде вслед, потом спускался в бойлерную. Это повторялось каждое утро.

Костя, облокотившись о скребок, стоял, решал, какие бы внести добавления или уточнения в произведение на асфальте: он был взыскательным мастером — со снегом работал не первую зиму. Если тоже спуститься в бойлерную и принести оттуда воды, облить слегка произведение, то оно приобретет сверкающую янтарность. Можно в бойлерной нагреть скребок и потом оплавить только края произведения, засеребрить их.

Подошла группа ребят в лыжных костюмах и с лыжами. Один из ребят достал из кармана пятаки, наменянные для проезда в метро или в автобусе, и высыпал на снег со словами:

— Художник, воспитай ученика.

Костя ничего но сказал. Ребята ушли.

Неслышно приблизилась девушка с небольшой дорожной сумкой, затаилась за Костиной спиной, сумку поставила на землю. Молчала, потом не выдержала, осторожно спросила:

— Кто это?

Костя обернулся, взглянул на девушку:

— Ты.

— Всю жизнь мечтала.

— О чем?

Девушка подумала и ответила:

— О приключении.

— Я — тоже. И поэтому я здесь, на твоем пути.

— С лопатой?

— Скребком, — уточнил Костя.

Девушка была одета в темное расклешенное пальто с кожаным лакированным поясом, с крупными в два ряда пуговицами и в белую с черным плотным шнуром вокруг шапочку. В кольцо одной из ручек сумки были продернуты белые и тоже с черным перчатки. Она их, очевидно, недавно сняла и несла теперь таким способом. Конечно, фасон, потому что на пальто были карманы.

— Куда путь держишь?

— С юга на север.

— Багаж? — Костя кивнул на сумку.

— Да.

— Весь?

— Мне хватает.

— Что в нем выдающегося, если хватает?

— Термобигуди, солнечные очки, зубная щетка. — Девушка подумала и добавила: — Электрическая.

— Пешком дуешь? Деньги кончились? — Костя наклонился и поднял пятаки. Высыпал их девушке в карман пальто. — До вокзала хватит. — Потом разбил произведение и сбросил осколки на мостовую, и они заскользили далеко на проезжую часть.

— У меня ноги крепкие. — Девушка хотела вернуть деньги, но Костя удержал ее руку.

— Я преуспеваю.

— Давно? —

Девушка улыбнулась. Передний зуб у нее был чуточку искривлен, но это но портило ее внешности, а делало даже в чем-то индивидуальной, привлекательной. Глаза — большие, спокойные под большими спокойными бровями, к которым почти вплотную приблизилась шапочка. Может быть, шапочку и не стоило так глубоко надевать, это делало лицо старше и строже. Но сейчас девушки носят шапочки именно так.

Костя закинул на плечо скребок, направился во двор к каморке, где у него был сложен инвентарь. Каморка была устроена под шахтой наружного лифта. Открыл дверцу, чтобы убрать в каморку скребок. Девушка не сдвинулась с места. Ее внимание привлекли фигуры, сделанные из льда и снега, она увидела их во дворе.

— Ну чего ты! — крикнул Костя. — Бери лопату и топай сюда, если ноги крепкие! — Лопата стояла у дальней стены дома.

Девушка подхватила лопату, вошла во двор. Фигур было много — на газонах, в детской песочнице и даже внутри старой автомобильной покрышки, выкрашенной зеленой краской; фигуры выстроились в шляпах из газет, в коробках из-под тортов, вместо глаз — электрические лампочки. На крыше беседки были сделаны из снега купола и кокошники, а на крыше навеса, под которым стояли бункеры с мусором, смешно вверх торчали сосульки.

— Кто это упражняется?

— Дед Мороз.

Костя позвал девушку, но так и не смог объяснить себе почему. Костя любил неожиданности. Собственная судьба была пока что неожиданностью на этом участке его жизни. Девушка всунулась в узенькую дверцу, потеснив Костю плечом, поставила лопату. Костя ощутил прохладный запах наклонившейся шерстяной шапочки. Подъехал лифт и опустился как будто бы на крышу каморки.

— Сюда не заедет, не пугайся.

— Ты заметил, я не из пугливых. Я из любопытных.

В окне прачечной вспыхнул свет — специально, чтобы осветить двор: приемщица белья Тетеркина рассматривала незнакомку. Одета строго, но при этом очень молода, такие в намерениях бывают самостоятельными.

Девушка спросила Костю:

— Ты дворник?

— Увы. Ты разочарована?

— Почему? Может быть, очарована. — И девушка позвенела в кармане пятаками.

— Есть хочешь?

Она в ответ неопределенно повела сумкой, которую подняла с земли и снова держала в руке.

— У меня фасолевый день.

— Никогда не бывала в гостях на фасолевом дне.

Из подъезда, рядом с лифтом, выбежал вначале мальчик с портфелем в школьной форменной курточке с эмблемой на рукаве и в облокотившейся на уши фуражке — как есть чиновник. За мальчиком выскочила могучая женщина в фланелевом капоте и в валенках. В руке сжимала красное яблоко — копилку. Могучая женщина — Соня Петровна, или тетя Слоня, а мальчик в облокотившейся на уши фуражке — ее племянник. Глеб Рожков.

— Повытаскал! — закричала вслед убегающему племяннику Соня Петровна и остановилась, чтобы вложить в ладонь глиняное яблоко, как спортсмен вкладывает ядро в секторе для толкания. Но быстро увеличивающееся до племянника расстояние заставило тетю Слоню отказаться от попытки удачно толкнуть яблоко. И вместо этого она опять крикнула: