Шрифт:
Травница
Гуйда Елена
ГЛАВА 1
«Желающего судьба ведёт, нежелающего — тащит».
Ижея хотела счастья. Простого, женского… понятного! Тёплого, как шерстяной плед. Когда спешишь домой, хоть в снег, хоть в дождь затяжной. Когда пирогом пахнет в доме и молоком с мёдом. Когда после дождя всегда солнце и радуга…
Но не с её ремеслом, не с её судьбой.
Ведьмой родилась Ижея.
Не ведьмой, которой в сказках детей стращают. Не было у неё ни железного зуба, дабы косточки неосторожных путников или
И всё-то в небольшой избушке, покосившейся и старой, хранилось. И знания её, и мечты, и чаянья… запертые дверью, на одной петле держащейся.
Не ведьмой была Ижена. Ох, не ведьмой. Бабка знала. И не скрывала, а её научить не успела. И тяжко от этого на душе у Ижки было. Может, если бы прочитала какой-нибудь заговор – и крыша протекать перестала бы. И жизнь наладилась.
Ижка вздохнула и хлопнула скрипевшей калиткой.
И тут же Малёк бросился в ноги. Заурчал, потёрся о штанину. И сразу на душе теплее стало. Коты – они такие, согревают даже саму мёрзлую и отчаявшуюся душу.
Девушка присела, погладила своего самого верного во всём мире друга.
– У бабушки была я, - пояснила Ижка, словно кот у неё спрашивал. А может, потому, что самой поделиться с кем-нибудь хотелось. Горько так на душе было, будто полынной настойки хлебнула. – Сорняки порвала, мёду и пирогов отнесла, – Ижа вздохнула, вспомнив жавшуюся на окраине погоста могилку.
Бабушка ушла к праотцам этой весной. И всё с её уходом посыпалось… на голову Ижке и посыпалось. И деревенские, не сильно ведьму старую жалевшие, и крыша вон… что зиму эту точно не перестоит, и… хуже всего, что сама девушка не видела будущего в этой вгрызшейся в землю избушке. Своего не видела будущего!
– Один ты у меня помощник! – грустно улыбнулась девушка, подхватив кота на руки. – Поймал мышку, что спать нам не давала?
– Мр-р-р! – довольно ответил кот, намекая, что обед ему уже и не нужен.
– Вот и славно!
Ижея отпустила кота на землю, тяжеленный стал. Хотя оно и не удивительно, мыши, словно весь век бабкин под домом сидели и ждали. Кошку бы завести ещё, но не решалась новая хозяйка старого кота обижать. Бабка говорила, что они с Мальком чуть не в один день родились. И смеялась с этого Ижея, а сколько себя помнила, Малёк был молодым и сильным. Или казался таким?
– Ай, тёмное отродье! Ижка! Ижка, куда запропастилась? – завизжала тут же соседка. Ну, как соседка… к её дому чуть не двести шагов было, но Белёна всегда до капусты её добиралась. Исправно. – Твоя коза опять мою капусту съела. Ижка! Ну привяжи ты её, наконец?! Сил нет уже.
– Тёть Валена, я привязывала! – зачастила Ижея, переняв свою упрямую, как демон, кормилицу. – Ну правда, привязывала же… она… как-то… сама не пойму, как…
– Злой дух в неё вселён! – со знанием дела поясняла соседка. – Твоя бабка справиться могла
– Продай ты её… кому-нибудь. Что она тебя мучит? Противная же.
Противная-то противная. Но у Ижки рука на бойню козу отдать не поднималась. А так – кто возьмёт? И правда же характер у неё ещё тот был.
– Не будет слушаться – продам, - строго, больше козе, чем соседке, пообещала девушка.
Валена ведьму молодую раскусила на раз. Но только усмехнулась.
– Замуж тебе надо, Ижа. Перестарок почти что. И о детях заботиться будешь, а не о котах с козами, - в который раз за это лето посоветовала добрая тётка.
– Так не за кого мне?! – пожала я плечами. – Не встретила судьбу свою пока.
– Пф… пока судьбу дождёшься, так уже и никакого замужества не захочешь, – фыркнула тётка. – Да и где тебе её встречать? Сидишь дома в четырёх стенах…
Ижея улыбнулась, но отвечать не стала. Чуть не каждый день одно и то же говорит. Сначала ещё спорить пыталась девушка, но после поняла, что всё равно без толку. Так к чему надрываться? Тётка выговорится и уйдёт, а у Ижки голова болеть не будет от её нравоучений.
– Ладно! Работы у меня полно, - не уловив должного ответа, махнула Валена рукой. – А ты, демон рогатый, не смей ко мне в огород соваться!
– Ме-ке-ке! – не то возмутилась, не то передразнила соседку Белёна.
Странное имя дала покойная ведьма козе, словно в насмешку назвав угольно-чёрную животину Белёной. Но покойная бабка вообще странная была.
– Никак опять Адрушка тебя с привязи спустил? – заговорила Ижка, таща козу за ремешок к привязи. – Как же он потешается, когда Валена тебя по капусте гоняет! Матери его сказать нужно. А то ты всю капусту перепортишь, мы с тобой виноваты останемся…
И только привязав козу, Ижея, наконец, вошла в дом.
Но и порог переступить не успела, как залаял Шуршик. И так он лаять только на одного человека в деревне мог.
– Ижка! – окликнул мужской голос. – Дома ты?
Зачем спрашивал, если и так знал?
– Что случилось? – выглянула девушка из дому. – Помощь кому нужна?
Ответ она и так знала, но для порядка спросила.
– Да… не… ну… - замялся похожий на медведя Ивек. – Я… спросить хотел… Ты вечером на гулянья придёшь?
Если Ижка и собиралась куда, то теперь точно не пойдёт. И не потому, что не хотела, а потому, что понимала – Ивек неравнодушен к ней, а надежды давать не хотела.
– Дел у меня невпроворот. Никак не могу, - ответила девушка.
– Так что за дела по вечеру. Вечер - время на посиделки ходить. Полуночницы! – несмело заметил парень.
– Прости, Ивек. Не могу я, – уверенно отказала Ижея.
– Запасы до ума довести. Да и трав некоторых подсобрать.
– Ладно… Но я тебя всё равно ждать буду… - пообещал Ивек.
Ижка хотела добавить, что не стоит ждать, девушек хороших полным-полно. Но не успела. Да и не решилась бы, наверное.
Малёк снова потёрся о ноги, словно успокаивал.