Чтение онлайн

Итак, я ждал...

Можно сказать, что швейцарские полицейские очень методичные люди! Их обследование дома было научным и скрупулезным... Они, должно быть, открывали все ящики комодов и выдавливали пасту из тюбиков, чтобы посмотреть не спрятался ли я там.

Через полчаса ожидания я увидел их на крыше. Сквозь листья кувшинок я видел весьма приблизительно, но я и не стремился видеть лучше из боязни быть обнаруженным... Они ходили по крыше от трубы к трубе... Потом ретировались для большого совещания в подъезде... Должно быть, они сочли, что я человек-невидимка... Двое из них отделились от группы и подошли

к лежавшей на дворе двери. Они что-то там прикинули и позвали своих друзей. Один тип, который говорил по-французски с небольшим забавным акцентом, объяснял, что, по-видимому, я преодолел стену, используя дверь в качестве лестницы. Его версия была принята единогласно и все снова поскакали.

Я все ждал... И все никак не решался пошевелиться, так как продолжал подвергаться опасности. Теперь все жители дома собрались у окон и следили за ходом дела. Им казалось, что они участвуют в детективном фильме, и хотели знать конец раньше утренних газет.

Между листьями я вижу фасад, усеянный многочисленными лицами. Жильцы дома переговариваются, глядя из окон, и обмениваются впечатлениями.

Я опасаюсь любопытных взглядов сверху, поскольку оттуда больше возможности заметить меня, чем внизу. И не дай бог какой-нибудь шустряк с соколиным взглядом примет эту игру всерьез да заорет, показывая на бассейн, тогда ваш любимый Сан-Антонио будет иметь тот еще видок, вылезая из своей ванны, мокрый от вонючей воды и тины!

К счастью, в центре бассейна стоит что-то вроде большого цинкового гриба, откуда стекала когда-то вода. Этот серый колпак скрывает меня... Значит, можно успокоиться и не спеша запастись головастиками для четырнадцатого июля 6 .

Текут минуты, но не вода в бассейне. Мне кажется, что я превращаюсь в тритона. Я уже не чувствую конечностей... Жизнь становится скоротечной и смутной. Мне уже наплевать на все, начиная с моей собственной персоны.

Время от времени затылок мой соскальзывает с липкого края, и я наслаждаюсь приятным глотком зловонной воды. Вода эта имеет гнилой, тошнотворный запах. Она мне напоминает миазмы нечистот, лето или мерзкий аромат разлагающихся цветов в кладбищенских вазах. Да, это именно то, запах мертвой зелени, отвратительный и одновременно притягательный и дурманящий...

Я все жду. Если бы у меня были карты из непромокаемого материала, я мог бы разложить пасьянс!

Скоро уже час, как я здесь нахожусь. Лица по одному исчезли из окон дома. Некоторые жильцы включили свои радиоприемники... Другие смеются... Трогательная гармония... Детские крики, сигналы автомашин... Какой гимн жизни! А! Собачье дерьмо! Вот я и приобщился к буколике...

Может быть, надо встать с этой тинистой постели, пока меня не вытащили из нее багром? Только среди бела дня, насквозь промокшему, у меня нет никакого шанса выбраться. Я не пройду и двух метров, как запоют все свистки в округе. Ночь еще так далеко... Без сомнения, еще несколько часов! Мое положение становится невыносимым. Вонь водоема бьет в голову... А если я упаду в обморок? Что тогда произойдет? Я приготовился пускать пузыри, как говаривал Павел VI.

Такая смерть недостойна

парня, который провел жизнь, как я. Мой домовой начал заговаривать мне зубы, а поскольку мой рот был в трех миллиметрах от жижи, я не мог ему посоветовать заткнуться.

– Сан-Антонио, – забубнил он, – посчитай до десяти... Затем тихонько посмотри, нет ли кого у окна. Если ты никого не увидишь, выходи из воды... Ты пересечешь двор и подымешься по лестнице... Заберись на самый верх... В любом доме есть чердак, в Швейцарии так же, как и в других местах. Там ты спрячешься, разденешься догола, чтобы высушить свою одежду...

Домовой умолк, потому что чья-то тень надвинулась на бассейн.

Я пришел в замешательство оттого, что не видел и не слышал шагов... Кто-то подошел к бассейну на цыпочках, стараясь держаться оси цинкового гриба. Такие действия, без сомнения, рассчитаны на то, чтобы застать меня врасплох!

Неизвестный сел на барьер. Рука взялась за стебель цветка кувшинки, который закрывал мое лицо, и наши глаза встретились. Это была женщина.

Я искал в ее взгляде выражение чувств. Взгляд – это нечто индивидуальное. Ее глаза враждебны или испуганны? Мне хотелось узнать. Я верил, что в них нет ничего подобного. Они оказались голубыми, серьезными и спокойными. Не красива, нет... Но и не безобразна. Интересная, вот! Это такая редкость, интересные женские лица! И как мало интересных женщин!

Она пошевелила губами. Я не расслышал, что она сказала, потому что она говорила тихо, а у меня уши были полны воды.

–... думала, что вы умерли! – закончила она.

Она поняла, что я не слышал начала фразы и терпеливо повторила:

– Вот уже битый час, как я наблюдаю за вами из окна... Благодаря лучу солнца я заметила одну ногу в воде... Я взяла театральный бинокль, который у меня был, и, наконец, разглядела ваше лицо, торчащее из воды... Я никому ничего не сказала... Когда они ушли, я думала, что вы тоже выйдете отсюда... Но не дождалась... Я действительно подумала, что вы погибли!

На меня нашло странное наваждение, мои маленькие читательницы. Это можно объяснить моим депрессивным состоянием, из-за моего нового положения загнанного мужчины: всегда жалость женщины выворачивает мне душу, точь-в-точь как хозяйка, вымыв пол, выкручивает тряпку. Хотелось реветь, что вовсе не способствовало моему просыханию.

Она прочитала тоску в моих глазах, так же как я прочитал сострадание в ее.

– Вы не можете больше так долго оставаться здесь, – сказала она, – вы умрете! Я пробормотал:

– Я с ней знаком... со смертью...

– Вылезайте!

Положение становилось смешным. Посмотрите на меня. Я превратился в карпа, который беседует с меланхоличной молодой женщиной, сидящей на краю аквариума. Если бы мои коллеги меня видели, они бы дорого заплатили за мой вид. Во Франции смех убивает вернее, чем большой калибр, сделанный на заводах в Сент-Этьенне.

Между тем, молодая женщина, казалось, не имела никакого намерения смеяться. Наоборот, мой случай заинтересовал ее, а мой вид водяного не казался ей смешным.

– Если я выйду, – возразил я, – меня увидят... Это чудо, что только вы одна меня заметили...

– Однако не можете же вы находиться здесь бесконечно?

– Безусловно.

Я искал решения. Оно должно было найтись, поскольку теперь у меня была помощь.

– Не оставайтесь здесь, – продолжал я, – вы привлечете внимание ко мне.