Травля
Шрифт:
Кэрол отвернулась и, крепче ухватив сопротивляющегося Патрика, потащила к двери.
— Подождите! — окликнул благословенный. — Я могу попробовать помочь… Мне кажется, я могу. Я что-то смутно об этом помню… Я уже делал так раньше.
— Что делал? — нетерпеливо спросила Кэрол.
— Лечил. Я помню… Друзья приносили мне животных, я их лечил. Это была наша тайна… Кажется. Я даже смог вылечить сбитую грузовиком собаку.
Кэрол и Патрик удивлённо уставились на него, потом недоверчиво переглянулись.
— Разве благословенные так могут? — усомнилась она.
— Не знаю. Я мог.
— Давай! Грузовик — это серьёзно! — решительно воскликнул Патрик, вырвавшись всё-таки из рук матери. — Терять нечего, вдруг получится!
Кивнув, благословенный вытер крошки от печенья на ладонях прямо о штаны и, подойдя к прикроватной тумбочке, взял нож Иссы, который Кэрол туда бросила. Та напряглась, невольно шагнув к нему и вскинув руку к ножу.
— Не бойтесь, — успокоил её благословенный. — Мне понадобится ваша помощь. Откройте ему рот. И ещё нужно открыть его рану.
— Что ты собираешься делать? — настороженно спросила Кэрол.
— Моя кровь. Я не знаю, как и почему, но она лечит. Только на это нужно время. Я лечил собаку, попавшую под грузовик, неделю. У неё был сломан позвоночник, ноги, рёбра. Через неделю она сама ушла домой.
— Она осталась живой, попав под грузовик? С такими травмами? — не поверила Кэрол. — Этого не может быть.
— А я не говорил, что она была живой, когда её ко мне принесли, — невозмутимо ответил парень и, присев на край кровати, бесстрашно коснулся лезвием запястья, не обращая внимания на шокировано вытянувшиеся лица Кэрол и Патрика.
Мальчик первым пришел в себя и, подскочив, склонился над Иссой.
— Мам, помоги! — взволнованно окликнул он, пытаясь разжать сведённые судорогой боли челюсти Иссы. — Не получается! Исса, открой рот! Мы поможем! Открой!
— Давайте пока рану, — скомандовал благословенный, держа у запястья наготове нож.
Упав на колени, Кэрол поспешно расстегнула ремень на джинсах мужчины и выдернула из-под них футболку. Забрав нож, она осторожно, но быстро перерезала бинты, которыми Исса стянул талию, отлепила прикреплённую пластырем, пропитавшуюся насквозь кровью, повязку с раны. И ахнула, увидев не одно, а два пулевых отверстия под рёбрами сбоку.
Она растерянно повернулась к благословенному, когда он забрал у неё нож.
— Если ты и правда можешь… умоляю, помоги ему! — дрожащим от слёз голосом взмолилась она.
— Я помогу, — уверенно пообещал он и, скривившись, провел лезвием по запястью, разрезая вены.
Сдвинув в сторону Кэрол, он протянул порезанную руку, приблизив к ранам, поливая побежавшей из вен кровью, стараясь попасть прямо в отверстия.
— Я открыл ему рот, давай скорее! — протараторил Патрик.
Благословенный быстро переместил руку к лицу мужчины, направляя струйку крови в открытый рот, который Патрик придерживал одной рукой за нижнюю челюсть, другой зажав ему ноздри.
— Отпусти нос, а то захлебнётся! — вскричала Кэрол, хватая мальчика за запястье.
Патрик послушно разжал пальцы.
— Найдите, чем перевязать мне руку, — благословенный взглянул на Кэрол.
Та вскочила и побежала в ванную комнату, надеясь найти там аптечку, и уже через полминуты вернулась обратно с антисептиком и бинтами
— Достаточно пока. Всё, перевязывайте, туго, чтобы остановить кровь, — благословенный протянул руку Кэрол, которая поспешно отвинтила крышечку с бутылки антисептика.
— Это лишнее, — благословенный кивнул на бутылочку. — Просто перевяжите. Инфекция мне не грозит.
Растерянно кивнув, Кэрол присела перед ним и стала старательно перебинтовывать запястье. Завязав узелок, она подняла на парня блестевшие, влажные от слёз глаза.
— И что теперь?
— Ничего. Ждать. Вечером повторим процедуру. Два раза в день — раньше этого хватало. Ему скоро станет лучше. Но желательно найти шприц, чтобы брать им кровь не резать вены.
— А ты раньше делал это с людьми? — с сомнением спросила Кэрол, изучая его пристальным взглядом.
— Не знаю. Я не помню. Но мне кажется, что нет. Но я не уверен.
— Одно помнишь, другое — нет. Как это может быть? — подозрительно поинтересовался Патрик, тоже внимательно его разглядывая недоверчивым взглядом.
Парень пожал плечами.
— Я не знаю. У меня есть какие-то воспоминания, обрывками, кусками. Но они между собой совсем не связанные… Вернее, это я не могу их связать. Как фрагменты большого пазла… Я помню о своём даре, о том, что я могу и умею, но при этом не помню, кто я и откуда… Не помню свою прошлую жизнь, ни одного момента, не связанного с моим даром…
— А что тебе известно о своём даре? — тихо осведомилась Кэрол, продолжая сидеть на пятках перед ним и всё ещё держа его за перебинтованное запястье.
— Это очень сильный дар. Я знал о нём всегда. Мне кто-то рассказал… я не помню, кто. Кто-то, такой же, как я. Возможно, это был папа… но я не уверен. Я не помню, был ли у меня папа. Этот дар делает меня здоровым и красивым, неуязвимым. Защищает меня. А ещё он может помогать другим. Мой дар в моём теле… в крови… В каждой клеточке. Я могу поделиться им, передать другому. Через кровь, например. Попадая в чужое тело, он тоже там действует. Как будто я наполняю другого своим даром, своей неуязвимостью, и тогда этот другой исцеляется, на какое-то время становится почти, как я. Но дар не держится у других долго, как у меня, он исчезает постепенно, перестаёт защищать и исцелять. Я помню… кто-то называл таких, как я, ангелами. А эта женщина… чёрная и некрасивая, называет нас благословенными. Я благословенный. Так правильно. Она так сказала.
— Рамла? Что ты знаешь о ней?
— Ничего. Я не помню, как и когда я оказался у них… может, я всегда там был… но мне кажется, что нет…
— Нет, — мягко подтвердила Кэрол. — Они похитители тебя, как и других благословенных, а эта ведьма что-то сделала с твоей памятью и волей, чтобы заставить тебя подчиниться, управлять тобой. Она так делает со всеми благословенными, которые не хотят подчиниться ей по доброй воле. Видимо, и ты не захотел.
— Но зачем она это делает?
— Ей нужен ваш дар, ваш свет… Она просто вас использует в своих целях. Я всё расскажу тебе, но потом. Позже. Ты не должен нас опасаться. Мы тебе не враги. Если Исса поправится, мы обязательно что-нибудь придумаем, как выяснить, кто ты и откуда, и тогда вернём тебя домой.